Остров порока и теней (СИ) - Лейк Кери Страница 33

— С вами всё в порядке, мэм?

Звук чуго голоса вырывает меня из видения, и я открываю глаза, обнаружив перед собой мужчину в зелёной рубашке и такой же зелёной кепке, с воздуходувкой в руке. Он смотрит на меня с недоумением, и я опускаю взгляд на себя — крови нет. Ни следа.

Дрожащим выдохом я киваю.

— Да. Всё нормально. Спасибо.

Свистнув, он снова включает воздуходувку и уходит.

Тяжёлое дыхание через нос не помогает успокоить бешено колотящийся пульс, и дрожащей рукой я лезу в карман платья за таблетками, которые засунула туда, высыпая две на ладонь. Не столько, чтобы вырубиться, но достаточно, чтобы притупить острые края реальности.

С усилием проглотив их всухую, я ещё раз смотрю на надгробие перед собой и подбираю упавшие ромашки, которые собиралась оставить на могиле отца. За эти годы я поняла, что таблетки, которые я принимаю для сна, иногда вызывают у меня дневные грёзы — настолько яркие, что я готова поклясться, будто не сплю. Однажды я увидела своего отца, настоящего отца, наблюдающего за мной через окно школьного класса. Добрых двадцать минут он просто смотрел, пока я сидела, пытаясь понять, реален ли он, поскольку никто из одноклассников его, казалось, не замечал. Просто смотрел. Будто чего-то ждал.

Со временем я начала находить утешение в этих галлюцинациях, думая, что, возможно, это Бог или какая-то иная небесная сила не даёт мне забыть отца. Я разговаривала с ним, хотя он почти никогда не отвечал.

Именно тогда Расс нехотя согласился отвести меня к психотерапевту. Пока я не рассказывала ни слова о том, что действительно произошло, насколько могла вспомнить, он позволял мне продолжать встречи.

Психотерапевт, Дан, не была чопорной или пугающей, какими я себе представляла терапевтов. Она была доброй. Терпеливой. И лучше всего — не заставляла меня чувствовать, будто со мной что-то не так. Правда, спустя время она всё же порекомендовала психиатра для назначения лекарств, но Расс яростно отказался. Боясь, что кто-то раскроет мне голову из-за кучи плохих воспоминаний, он чуть не прекратил моё лечение, пока она не согласилась отступить с психиатрической оценки. Даже если она так и не добралась до корня моих проблем и не помогла мне вспомнить, что на самом деле случилось много лет назад, галлюцинации со временем стали слабее.

Но потом Расса уволили, и мы потеряли страховку, так что мне пришлось прекратить встречи.

И тогда они вернулись.

Словно этого было мало, я ещё и лунатик, что порой приводило к довольно интересным утрам, когда я просыпалась под пение птиц, распластавшись под деревьями посреди леса.

Мне снилось так много снов — во сне и наяву, — настолько ярких, что порой почти невозможно понять, что реально, а что лишь плод воображения.

ГЛАВА 16

Селеста

Уже далеко за полдень, когда я возвращаюсь к дому. Мне хочется ещё немного осмотреть всё при дневном свете, чтобы понять, к чему же принадлежит этот ключ, который мой отец счел настолько важным оставить мне. Когда я сворачиваю на тропу к дому, то замечаю служебную машину, припаркованную перед домом примерно в полумиле вверх по подъездной дороге.

Чёрт.

Сердце подскакивает к горлу, и я резко жму на тормоза, так что изношенные шины грузовика скользят по рыхлому гравию, стуча по днищу. Я сворачиваю с гравийной дороги и мчусь по нехоженому пути прямо в лес.

Колёса подпрыгивают на ветках и неровной земле, и, должно быть, я выгляжу как сорвавшийся с рельсов вагон.

Остановившись достаточно далеко и вне поля зрения, я выскакиваю из машины и пробираюсь через заросли, чтобы рассмотреть всё поближе.

Полицейская машина стоит пустая, водителя нигде не видно. Подкравшись ещё ближе, я прижимаюсь к стене дома и прячусь за разросшимся кустом под разбитым окном. Шорох вызывает моё любопытство, и быстрый взгляд через подоконник показывает мужчину в типичной светло-коричневой рубашке и тёмных брюках, в широкополой коричневой шляпе и авиаторских очках, какие носят шерифы. Седые волосы и лысеющая макушка дают ему где-то под конец пятидесятых.

Склонившись над моим спальным мешком, он роется в пустых пакетах и бутылке из-под колы, которые я оставила утром, прежде чем подняться на ноги. Он достаёт телефон и направляется к окну, возле которого я спряталась.

Вжавшись в стену, я не двигаюсь ни единым мускулом, когда хруст его ботинок звучит так, будто он стоит прямо за мной и смотрит вниз.

— Да. Я всё проверил. Похоже, опять какие-то сопляки тут шляются. Никакой полуголой девчонки тут нет, как эти дети сказали.

Когда он замолкает, я поворачиваю голову, пытаясь уловить приглушённый ответ из телефона, но не разбираю ни слова.

— Эти мелкие засранцы годами сюда таскаются, бухают, ширяются и пугают сами себя байками про призраков. Наверное, пара подростков дурачилась тут, трахалась.

Пауза.

— У меня, мать его, нет людей, чтобы нянчиться с этим местом всё чёртово время. Мы прочесали этот дом вдоль и поперёк тогда, несколько месяцев назад. Что бы тут ни было — этого больше нет. Просто оставьте всё как есть.

Что бы тут ни было? Что они искали?

Шершавые края ключа проходят под моими пальцами, когда я касаюсь того места, где он спрятан в вырезе моего платья.

Во мне вспыхивает новая волна любопытства, и теперь я полна решимости найти то, что отец оставил мне.

— Да. Да, понял. Буду на связи.

Шериф ворчит, и на хрусте гравия и стекла я заглядываю в окно, видя его спину. Руки на бёдрах, он осматривает комнату, поднимает мой спальный мешок и подносит его к лицу.

Нахмурившись, я смотрю, как он нюхает ткань.

Фу. Да что, чёрт возьми, с этим мужиком не так?

Только когда он выходит из дома и заводит патрульную машину, я выскальзываю из укрытия, наблюдая, как он уезжает вниз по длинной дороге.

С кем, чёрт побери, он говорил, кто так заинтересован в поиске чего-то здесь?

Спальный мешок валяется кучей, когда я возвращаюсь внутрь, и я благодарна, что не оставила здесь одежду, потому что есть ощущение, он бы и её прихватил как сувенир.

При новом звуке мотора мои мышцы снова напрягаются, и я пригибаюсь, чтобы меня не заметили через окно.

Чёрт! Должно быть, он вернулся за чем-то.

Быстро осмотрев комнату и не найдя места для укрытия, я мчусь вверх по лестнице на второй этаж, где ложусь плашмя вдоль перил. Наблюдая за входной дверью внизу.

Шаги.

Скрип открывающейся двери.

В дверях появляется Бри, её взгляд оценивает это место с порога. Не говоря ни слова, она входит в дом и останавливается в холле. Будто что-то привлекло её внимание вправо, она исчезает в гостиной. Спустя несколько секунд снова появляется в холле.

Ждёт.

— Я так и знала, что это ты, — говорит она ровным голосом, словно прекрасно понимает, что я наблюдаю где-то рядом. — Человек не может настолько измениться.

Из сумки, перекинутой через плечо, она достаёт белый цветок.

— Ты помнишь, что она любила гардении.

Она вдыхает аромат цветка, прежде чем покрутить его между пальцами.

— Это место… многие его избегают. Говорят, оно населено призраками. Некоторые говорят, что иногда видят женщину, бегущую по лесу.

На мгновение её взгляд становится отстранённым, будто она тонет в мыслях.

— Раньше я приходила сюда время от времени, надеясь увидеть бабулю… или тебя.

Опустив взгляд, она теребит что-то в руках, словно собираясь с мыслями.

— Понимаешь, сначала я думала, что ты тоже погибла. Я помню новости об этом. Весь мой чёртов мир тогда рухнул, и я не могла дышать. Долгое время. Только в последние несколько лет я наконец-то смирилась со всем этим.

Выдохнув, она качает головой, и её голос надламывается, когда она говорит:

— А потом ты вернулась.

Мне так отчаянно хочется выйти из укрытия, обнять старую подругу и почувствовать тепло чего-то родного, но я дала себе обещание.

Проникнуть внутрь, найти то, что ищу, и уйти. Я не могу позволить себе привязанности. Или отвлечения.