Брачный приговор - Натаэль Зика Страница 9

— Вы, милорд, только что сказали, что Дедея для вас важнее всех? Странно, а куда подевалась ваша любовь к Милитте? Её тело ещё даже не нашли, не предали земле, а вы уже ждёте ребёнка от другой? Получается, Дедея у вас была одновременно с Милиттой. Вы изменяли моей сестре, лицемерно называя её любимой!

— Не смей! — зарычал его светлость. — Не смей касаться имени Милли! Да, Дедея была и раньше, но только потому, что я мужчина и у меня есть определённые потребности! После свадьбы с Милиттой фаворитка бы вышла замуж за кого-нибудь из преданных вассалов, оскорблять жену я не собирался. А теперь мне не для кого хранить верность и истязать себя воздержанием. К тому же, ребёнок сейчас весьма кстати.

— Ребёнок от любовницы, — задумчиво произнесла Илларита. — Как вы хорошо всё распланировали, милорд! Но что будет, если я не доживу до её родов?

— С чего бы это? — после короткой паузы поинтересовался его светлость. — Ты про руки? Но от этого не умирают, я узнавал у лекарки.

— Что будет с вашим бастардом, — повторила девушка, — если я покину этот мир до того момента, как ваша фаворитка разрешится от бремени?

Виллем молчал, с изумлением наблюдая за супругой: «Надо же, голос прорезался? Осмелела… Видимо, я был с ней слишком мягок!»

— Ничего хорошего, верно? — не дождавшись ответа, добавила Ларита. — Ни для вас, ни для этого ребёнка.

И неожиданно произнесла, нет, почти приказала:

— Отойдите, милорд, вы заслоняете мне свет!

Он машинально отступил, глядя на жену так, как смотрел бы на говорящего коня или внезапно ожившую мебель — недоверчиво и с неподдельным изумлением.

Девушка приподнялась, принимая сидячее положение, и его взгляд невольно прошёлся по её плечам, ключицам и тонким рукам.

«Набор костей, — фыркнул Виллем про себя. — Но какие вопросы она задаёт! Откуда что взялось?!»

— Так вот, милорд, я нужна вам, — она продолжала, не замечая выражения его лица, — как жена, как единственная наследница своего отца! Моя репутация — это ваша репутация! Моё унижение — это ваше унижение. И моя смерть — это, в каком-то роде и ваша смерть. То есть, ваших планов. Поэтому определитесь уже, что для вас важнее — месть или графство Сафир? Если первое — то зачем вам ребёнок от фаворитки? Бастард никогда не наследует отцу, даже если тот его признал и растил наравне с законными детьми. Даже если он единственный его сын!

Герцог стиснул кулаки — девица говорила правду — если с женой что-то случится, то он никогда не сможет узаконить ребёнка от Дедеи!

— А если для вас важнее графство, тогда зачем вы рубите ветку, на которой сами же и сидите? Боюсь, девять месяцев мне не выдержать… И рано или поздно слух о том, как вы обращаетесь с женой, выйдет за пределы замка. Подумайте, вам точно нужна такая слава?

— Ты погубила мою невесту, свою старшую сестру, — глухо бросил Виллем. — И я отношусь к тебе так, как ты этого заслуживаешь — не больше, не меньше.

— Да, я виновата и за это сама себя корю каждый день! — горько произнесла Лари. — Но всё случилось непреднамеренно, без злого умысла! А вы убиваете меня специально! Каждый день, медленно и неотвратимо. Думаете, Милитта была бы счастлива, если бы узнала, как вы надо мной издеваетесь?

— Ты не понимаешь, — рявкнул герцог, — я любил, а ты её погубила! Живёшь тут, дышишь, даже права качать пытаешься. А Милитты больше нет!!!

— Если вы не остановитесь, то скоро и меня не станет, — ровным голосом произнесла Илларита. — Долго так я не выдержу, и если не вы сведёте меня в могилу, то это сделает ваша фаворитка!

— Тебя не морят голодом, не заставляют работать в лесу или в поле. Ты не делаешь ничего сверх того, что выполняют обычные служанки, а от унижений ещё никто не умирал, — буркнул его светлость. — Если же ты рассчитываешь, что я пойду на поводу и отменю наказание, то ты просто тратишь время впустую. Я не позволю убийце жить долго и счастливо!

— Знаете, милорд, — Илларита отбросила одеяло и выбралась из кровати, — если вы рассчитываете, что я испугаюсь и признаю этого ребёнка, то вы просто тратите время впустую. Я лучше умру, чем позволю моему палачу и его бастарду стать владельцами графства Сафир! Не советую забывать, что без меня у вас не может быть наследника, а вот у меня без вас — может!

Последние слова девушки произвели на Виллема сокрушительное впечатление: «Она что, смеет мне угрожать?! Совсем с ума сошла? Кажется, я на самом деле слегка перегнул…»

Девушка стояла перед ним — тоненькая и хрупкая, с идеально ровной спиной и высоко вздёрнутым подбородком. В одной сорочке, правда, грубой и мешковатой, но всё равно не до конца скрывающей изящную фигурку жены.

И босиком.

— Спасибо за предупреждение, — процедил он. — Я приму меры.

По телу Иллариты прошла дрожь, но она и с места не двинулась.

«Слабоумие и отвага — убийственное сочетание!» — фыркнул он про себя.

А сам никак не мог отвести от неё глаз.

Почему-то Виллема особенно зацепили не отчаянно-храбрый взгляд юной герцогини, не глупая попытка девушки противостоять ему, не ещё более глупые намёки о её возможной измене, а вот эти изящные ступни с тонкими щиколотками и трогательно-розовыми пальчиками. На фоне тёмного, истёртого каменного пола они смотрелись особенно пронзительно.

Он знал, как быстро камень вытягивает тепло и удивлялся, что жена терпит и даже не переминается.

И впервые за всё время он увидел перед собой не убийцу и не обманщицу, а очень юную, испуганную, но не сломленную девочку.

Всего на одно мгновение.

Потом он сморгнул, и наваждение пропало.

— Ты хочешь заболеть? Не надейся на поблажки — для тебя простуда не повод отлынивать от работы, — буркнул Виллем, уводя разговор от скользкой темы. — Потом, меня никогда не привлекали тощие, синие цыплята, поэтому лучшее, что ты можешь сейчас сделать — это залезть обратно в кровать. Будет так, как я решил, ясно?

И вышел, со всей силы саданув дверью о косяки.

Глава 5

Илларита тут же, будто у неё разом закончились все силы, сломанной куклой упала на кровать. И несколько минут просто лежала, пытаясь осмыслить, что только что произошло.

Ничего нового, просто муж в очередной раз её унизил. Но заодно — специально или нечаянно — Виллем приоткрыл завесу над их будущим, и ей стало окончательно понятно, что выхода нет и не будет.

Чтобы она