Зов Ада - Брит К. С. Страница 9

Я буквально сажусь на свои руки, чтобы не придушить Хэммонда. Он не из королевского рода, но когда-нибудь унаследует место своего отца в Совете, что, полагаю, в его глазах почти одно и то же.

— Эм… да, — отвечает Морин. Ее голос такой же крошечный, как и она сама.

— Это заметно, — бросает Хэммонд.

— Я… ох…

— Рад познакомиться, Морин, — вставляет Беннет, его комплекс спасителя снова дает о себе знать. — Нам порцию джин-мартини. С дополнительной порцией оливок.

Дополнительные оливки — для меня. Он знает, что я предпочитаю соленое сладкому, но ошибается, если думает, что этот жест поможет меня вернуть.

— Поняла, — Морин краснеет. — Это всё?

— Да, — отвечает Беннет с безупречной улыбкой.

Морин поспешно убегает. Сомневаюсь, что она вернется. Я свирепо смотрю на Хэммонда.

— Беннет упоминал, что ты вступил в секту. Он забыл уточнить, Хэм, что это секта конченых придурков.

Хэммонд небрежно закидывает руку за спину Джи на спинку дивана.

— Я бы не назвал «Эос» сектой.

У меня перехватывает дыхание. Хэммонд когда-нибудь займет место в Совете, возможно, совсем скоро. Эвандер Бишоп грозится уйти в отставку еще с осени. Если Хэммонд метит в Совет, ему не стоит так открыто поддерживать организацию, которая выступает за господство Эпсилонов.

— Ты обошелся с этой официанткой как с куском дерьма безо всякой причины.

Хэммонд закатывает глаза, доставая из кармана пачку сигарет. Одну он зажимает между тонкими губами. Она подпрыгивает в такт его словам:

— Безо всякой причины? Ты забыла, как ее родственнички из Небула убивали моих после того, как твои предки им приказали? Серьезно, что с тобой такое? Свежий горный воздух в голову ударил?

Я игнорирую выпад. Я изменилась, но он и половины не знает.

— Королева Ива не является моей прямой родственницей. Моя кровь — от Арадии, а она, насколько я помню, выиграла ту войну.

Хэммонд зажимает незажженную сигарету между пальцами.

— С помощью Совета. И именно Совет ввел Трудовые Законы, чтобы не допустить нового восстания Небула. Напоминание этой официантке о ее месте — залог этого спокойствия.

Прошло 200 лет, и несмотря на то, что ведьмы Небула постоянно подают прошения о пересмотре Трудовых Законов, которые определяют их работу исходя из нужд страны и стихийного сектора, ведьмы Эпсилоны вроде Хэммонда наотрез отказываются их менять. До пребывания в Главкусе я никогда не интересовалась политикой и тем, как законы душат Небула. Я была слишком поглощена своим миром. Теперь мои глаза открыты, но я ничего не могу с этим поделать, учитывая, кто я такая.

Хэммонд продолжает:

— Если спросишь меня, Трудовые Законы не мешало бы ужесточить. Некоторые Небула начали воображать, что они тут главные.

— И как ты предлагаешь это сделать? Сбросить еще больше бомб? Мы станем не лучше «Никс», — обвиняю я, чувствуя, как закипает кровь. Бомбы, которые Совет сбросил на Аврору, чтобы прекратить мятеж, уничтожили большую часть ферм и инфраструктуры. Это была месть Совета за взрыв старого Капитолия, который стер с лица земли весь Первый Совет. Нынешний состав — это потомки детей того самого Первого Совета.

— Не забывай, кто наш настоящий враг, Хэммонд, — предупреждает Беннет.

Хэммонд хмыкает:

— Мы говорим о ведьмах Небула…

Беннет качает головой:

— Я имею в виду вампиров.

— Ой, только не начинай про этих кровососов, — отмахивается Хэммонд. Джианна ерзает на месте. Интересно, разделяет ли она его фанатичные взгляды или только его постель.

— Мой отец работает над законопроектом, позволяющим ведьмам открыто носить при себе осиновые колья.

Моя челюсть падает. Такой закон может развязать войну с вампирами. Вампирские Соглашения позволяют нам делить страну, пока они не питаются нами, а мы их не беспокоим, но из-за эпидемии Слез Вампира отношения и так висят на волоске. Если закон об открытом ношении оружия примут, они почувствуют угрозу и начнут нападать чаще.

Хэммонд продолжает:

— Он представит его отцу Джи на заседании Совета в среду. Подумайте сами: мы — жертвы. Один укус, и они могут проклясть нас на вечность.

— Не думаю, что это так работает, — наконец подает голос Джианна.

— Я что-то пропустил момент, когда ты стала экспертом в вампиризме и Обращении? — язвит Хэммонд. Джи морщится:

— Я не эксперт, но мой отец — да.

Это правда. Отец Джи, Элио ди Сиена — временный президент после смерти Синклера. Но до вступления в должность он был в Совете и курировал отношения ведьм и вампиров. На наши земли претендуют и другие магические виды, например, оборотни на севере и фейри на востоке, но наши законы делают иммиграцию в Корону почти невозможной.

— Вот именно, поэтому я приберегу этот разговор для него. — Хэммонд встает, застегивая пиджак. — А теперь я пойду покурю. Если кому-то нужен — ждите, пока я закончу.

Как только он оказывается вне пределов слышимости, я шепчу:

— Серьезно, Джи? Он же ужасен.

Провожая Хэммонда взглядом, я замечаю парня. Он сидит за одним из высоких столиков с друзьями и не отводит глаз, когда наши взгляды пересекаются. Его улыбка заразительна.

— Увидела что-то интересное, Ваше Высочество? — подкалывает Джианна.

Незнакомец наклоняется к друзьям, что-то им шепча. Я моргаю:

— А?

— Ты пялишься на этого парня. При живом-то Беннете.

Беннет хмуро смотрит в пространство перед собой:

— Мы не вместе.

Джианна качает головой:

— Ты говорил, что хочешь это изменить.

Беннет встает, а слова Джианны пригвождают меня к месту.

— Пойду проверю, что там с нашими напитками, — говорит он.

— Беннет, подожди, — окликает Джи, но он уходит напряженной походкой.

В животе всё переворачивается — Беннет был моим буфером. Без него мы с Джи не сможем сохранить даже видимость приличия.

— Мне нужно в дамскую комнату, — выпаливаю я, прежде чем она успевает открыть рот.

Я ухожу, чувствуя, как ее жгучий взгляд сверлит мне спину. Коридор к туалетам напоминает корабельный камбуз. Упершись руками в бока, я делаю глубокий вдох. Я первая причинила Джи боль. У нее не случилось «долго и счастливо» из-за меня.

Кто-то деликатно кашляет. Это тот самый парень, с которым мы переглянулись в баре.

— Вы в очереди? — спрашивает он.

— Нет. — я прижимаюсь к деревянной стене, чтобы дать ему пройти.

Он дергает латунные ручки обеих кабинок. Заперто. Он прислоняется к стене рядом со мной. Вблизи он еще симпатичнее: темные миндалевидные глаза под густыми бровями. Волосы цвета заката, но черные у корней. Его мускулистые руки привлекают внимание, равно как и серебряная метка ведьмака.

Я изучаю его. «Атлантис» — известное логово Эпсилонов, а он — Небула. То, как Хэммонд разговаривал с Морин, было детским лепетом