Моё имя (СИ) - Анастасия Соболева Страница 85

— Ада, ты ведь будешь в порядке?

— Когда бы мы ни встретились, ты всегда задаешь мне этот вопрос, и всегда я отвечаю тебе одно и тоже: не о чём волноваться.

— Нет, есть о чём. Мне кажется, что ты начинаешь доверять эксильскому королю всё больше и больше.

— На самом деле, я просто использую его всё более и более эффективно.

— Знаешь, Ада… Мой отец однажды сказал, что в жизни каждого человека однажды появится друг, которого нужно будет вернуть на верный путь, если же это не так — то, скорее всего, на верный путь возвращают именно тебя. Я уже давно понял, что для меня этот друг — ты, поэтому обещаю, если всё продолжится в том же духе, я обязательно вырву тебя из этого змеюшника, пусть даже и силой.

— Ты можешь, конечно, попытаться, однако и сам ведь знаешь, что я тебе этого никогда не позволю.

— Да, знаю. Однако в своих намереньях я тоже серьёзен, как никогда.

Почему-то мой взгляд переметнулся с глаз Ната к его тонким, но столь ярко-блестящим под светом первых, с трудом пробивающихся сквозь густую листву, солнечных лучей губам. В ту же секунду в памяти всплыло воспоминание о моём первом поцелуе, который, вопреки ожиданиям многих, произошёл вовсе не с Натом. Интересно, а отличались бы мои чувства от испытанных, если бы тогда губы коснулись не губ Сирила, а этого беловолосого дурачка? Сирил и Нат… Один — король мира людей и эксилей, а второй — глава повстанцев, что изо всех сил старается ему противостоять. Такие разные, однако, в тоже время, и такие похожие. На клеточном уровне я знаю, что в них определённо есть нечто общее, вот только, сколько бы об этом ни думала, не в силах понять, что же именно.

— С тобой всё хорошо? — спросил Нат, заметив, как настойчиво я уже с минуту сверлю взглядом дырку где-то около его подбородка (слава всему, он, похоже, не понял, куда именно я смотрела).

— Да, — привстав на носочки и сделав пару шагов вперёд, я прильнула к своему другу и аккуратно коснулась губами его, гладко выбритой, щеки.

— Ада? — переспросил он в замешательстве.

— Встретимся не раньше, чем через неделю, на том же месте, что и всегда. И, пожалуйста, больше не заставляй меня волноваться.

— Обещаю, что это было в первый и последний раз, — заверил друг, смотря на меня всё также нежно и заботливо.

Вместе с Натом мы подошли к дереву, возле которого лишь пару часов тому назад я оставила отдыхать свою Звёздочку. После чего он, отлично зная, что это не особо-то и нужно, подсадил меня в седло и вложил поводья прямо в руки, задержав их в своей хватке на несколько секунд дольше, чем то было необходимо. Не сказав больше ничего из своей громадной нелюбви к тяжким прощаниям, я лишь небрежно махнула Нату рукой и, крикнув громкое «Йо!», отправилась в обратный путь ко дворцу.

Стоило мне лишь выехать за границы буйного леса, и я тотчас была заключена в объятия ранней, ещё полуживой-полумёртвой, зари. Где-то далеко впереди солнце лишь только начинало раскрашивать своими красками безоблачное небо в радугу цветов, начиная от ало-красного и заканчивая помадно-розовым. Первые птицы уже пели свои самые непревзойдённые, песни, сообщая всему живому о том, что пришёл новый день, а с ним и новые незабываемые ощущения. Звёздочка скакала подо мной ровно и бодро, лишь только иногда отвлекаясь на борьбу с утренним ветром, словно говоря, что она, как и все тут, уже давно готова к неожиданным встречам и удивительным приключениям. Красиво… Мы действительно живём в чудесном, неописуемом мире, способном изо дня в день удивлять лишь сильнее. Жалко только, что люди невольно потеряли возможность замечать прекрасное, когда осознали, что этот мир отныне принадлежит кому угодно, но только не им.

Глава 10. Черноволосый мальчик

Я боюсь снов. Всегда их боялся. В какие-то периоды своей жизни больше, в какие-то — меньше, но факт остаётся фактом: всегда.

Сон — другой мир, где невозможно носить маски, и всё, что тебе остаётся — это сталкиваться с настоящим собой лицом к лицу снова и снова. Я так устал от этой бесконечной борьбы, но стоит лишь закрыть глаза, и она начинается по новому кругу. Как же сильно я это ненавижу. Однако и сбежать никуда не могу, ведь, как-никак, все пути к бегству уже давно мною же и перекрыты. Во времена царствования ночи невольно слабости и недостатки выходят наружу, без единой возможности вновь скрыть их под маской злого короля-тирана. В реальной жизни я давно научился прятать истинные чувства не только от других, но и от самого себя, вот только ответ на вопрос о том, что же делать с миром, где властвуют одни лишь эмоции да подсознание за столько лет так и не сумел найти. Бесчисленное количество раз я просыпался в холодном поту и клялся себе, что это в последний. Обещал, что с завтрашнего дня стану сильнее и наконец-тосмогу окончить войну внутри себя, ту самую, что длилась вот уже целую вечность. Однако это были лишь пустые слова. Правда же заключалась в том, что каждой ночью, закрывая глаза, я всё также боялся темноты, несущей в себе воспоминания, которые так ненавидел.

***

Вспышка.

Громадная и богато украшенная комната. Повсюду висит золото, как белое, так и жёлтое. Где-то поблескивает серебро, но не так уж и много. Женщина в пышном платье золотого, под стать комнаты, цвета сидит у роскошного, тонко расписанного, столика и наносит ежедневный макияж. Когда её рука дёрнулась, а стрелка съехала немного вниз, Наоми Девериус недовольно шикнула и начала всё сначала. Закончив рисовать глаза, женщина с волосами цвета пламенистала постепенно переходить к бровям. И всё бы было замечательно, если бы внезапно её не прервал резкий стук в дверь.

— Войдите, — бросила она посетителю больше от скуки, чем вежливости.

В дверях стояла девушка-служанка невысокого роста, с длинными, рыжими волосами, которые в этом замке были своеобразным, негласным правилом. Вот уже третий год это дитя работало личной служанкой теперешней королевы и вроде как даже неплохо справлялось со своими обязанностями. В руках гостья держала небольшой сверсток, вертящийся у неё в руках из стороны в сторону и издающий свойственные лишь только младенцам непонятные звуки.

— Простите,