Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь Страница 8

Не знаю, как долго это длилось. Мне казалось, что целую вечность. Наконец, к вящей моей радости, Августин вернулся к себе, выключил лампу и лёг. Я перевернулась на другой бок, и взгляды наши встретились. Мне никогда не забыть его огромных белков, ловящих блеск мелькающих за окном фонарей и превращающих их свет в дьявольские отражения. Жуть.

Из всех людей, встреченных мною в течение жизни, Августин оказался первым, в ком я не смогла разглядеть ни открытой, ни потаённой красоты. Подумать только, ведь именно африканскую расу в плане красоты я всегда считала особенной. В их непривычной для меня внешности таилось нечто сокровенно-прекрасное, не сразу заметное. Их красота, как песня, которую, услышав впервые, не оценил и, казалось, забыл. Но проходит день-другой, и чарующие звуки вдруг всплывают в памяти, манят, завораживают, побуждают к поиску. И ты ищешь песню, находишь и больше никогда не расстаешься с нею. Ты околдован на веки. Вот что для меня африканская раса. Но только не Августин.

Я надеялась, Августину надоест смотреть на меня. Но нет же. Он даже не моргал. Мои глаза то закрывались, то глядели вверх. Испытывая одновременно страх и неловкость, я бороздила взором тёмное пространство купе, но неизменно возвращалась к исходной точке – ледяному блеску чёртовых белков. Порой наше купе погружалось в непроглядную мглу, и белки Августина, не имеющие что отражать, светились сами по себе. Мне чудилось, что мрак сожрал все предметы вокруг, не по зубам ему оказались только эти чудовищные белки, неотрывно глядящие на меня через пространство под столом, хищные, безжалостные, изучающие.

Я так и не заснула и точно знала, что и Ваня, притаившийся надо мною, тоже не спит. Я охраняла его. Он охранял меня. В нашем купе только Мали предавался безотчётному сну. Всю ночь я притворялась спящей, лишь изредка, рискнув приоткрыть глаза, натыкалась на всё те же варварские белки. Чего хочет от нас этот Августин?

Утренний чай пришёлся как нельзя кстати. Крепкий и горячий, он помог нам с Ваней хоть немного восполнить потерянные за ночь силы. Мы с моим сынишкой вяло сидели у стола и наблюдали за жизнерадостным, свежим на все сто Мали и Августином, по которому и не скажешь, что он глаз не сомкнул.

Глава III Неправильный лес

Красная стрела пронзила просыпающуюся северную столицу Руси, пасмурную, какую-то серую и сырую. Я старалась не глядеть в окно, на которое уже успели налипнуть меленькие капельки дождя. Ваня восторженно вбирал в себя все детали нашей новой реальности.

- В Ленинграде всегда так «солнечно»? – Не удержалась я от язвительного вопроса.

Ленинград мне понравился ещё меньше Москвы. Где же ты, моя пронизанная светилом Родина?

Мали вытаращил на меня удивлённые глаза, не понимая, где я солнце нашла. Ответил Августин, снова удивив меня чистотой своей русской речи:

- Твоё солнце рядом с тобой. Радуйся, что оно у тебя есть.

Я вздрогнула и тут же инстинктивно обхватила Ваню рукой.

Грубый с хрипотцой ответ прозвучал с нескрываемой угрозой, в нём отчётливо слышались уничижительные нотки. Внезапно вспыхнувший страх за сына не дал мне оскорбиться. Мали поджал губы. Ваня нежнейшим образом погладил мою руку.

Экспресс ощутимо сбавлял обороты. В купе заглянул заспанный проводник.

- Вы, кажется, командировочные?

- Да. – Я обрадовалась человеку, внезапно разрядившему уже искрящую атмосферу купе.

- Вот вам ваши билетики. – Он подхватил со стола чашки и скрылся.

- Пола собилаться. – Радостно сообщил Мали. И все мы засуетились. Я извлекла из-под полки три своих чемодана и тощую сумку. У Мали из поклажи был только рюкзак. У Августина — потрёпанный вещмешок и что-то тонкое и длинное, завёрнутое в холст. Не иначе как копьё.

Поезд напоследок дёрнулся и остановился. Я взялась за чемоданы, но китаец деликатно оттеснил меня:

- Позвольте помоць.

Какой мужчина!

Я отобрала у Ванятки его чемодан, оставив недовольному сынишке только лёгкую сумку с остатками продуктов. Августин и не думал проявлять джентльменские наклонности.

И не надо!

Как хорошо, что ещё немного, и мы расстанемся навсегда. Как жаль, что больше не увижу Мали.

Я подтолкнула Ванечку в коридор и царственно прошествовала следом.

Спрашиваете, с чего такая важность?

Я гордилась знакомством с Мали.

Забыли?

Он ошеломляюще хорош собой. Китаец сражал наповал всех встречных женщин. Собираясь выйти из своих купе, бедняжки тут же краснели и отскакивали назад, уступая дорогу красоте, той самой, которую я воспеваю.

«Красота превыше всего!» - помните? Мали продвигался вперёд, а пред очи ошарашенных тёток и девиц выплывала я.

Не скажу, что меня радовало их растерянное удивление.

Ну да: что за посредственная курица увязалась за ТАКИМ сногсшибательным мужчиной?

Следующий за нами Августин, добивал обалдело-впечатлённых дам. Они не скоро придут в себя от увиденного. Не подумайте, что в вагоне ехали только женщины. Были, конечно, и мужчины, но ничего не могу о них сказать. Когда идёшь с таким парнем, как Мали, остальные представители мужского пола попросту перестают существовать.

На перроне Мали спросил:

- Куда нести?

Я задумалась.

- Наверное, никуда. Нас должны встретить.

Наверняка Патриция Витальевна сообщила встречающему или встречающим номер нашего вагона.

- Тода до вокцзала донецу и там распроцчаемся…

- Не надо до вокзала. Я уже здесь. – Перед нами вырос тощий длинный мужик с круглой красной мордой и маленькими слезящимися глазками.

Как не пыталась я выглядеть вежливо, скрыть разочарование мне не удалось.

- Валера. – Здоровенная лапища с грязными ногтями вытянулась для приветствия.

Мали грохнул чемоданами об асфальт и вцепился в руку мужика. Тот брезгливо стряхнул китайца.

- Сгинь, желтизна, я к девушке обращаюсь.

Я остолбенела.

В этот момент мой встречающий кому-то подмигнул. Я проследила за его взглядом.

Что?

Из вагона как раз появилась угловатая фигура Августина с вещмешком и копьём за плечами. Я успела уловить ответный кивок негра.

- Да как вы смеете?! – Заорала я на весь перрон. Нашлись же силы. – Это же расизм чистой воды! Извинитесь немедленно!

Мали не казался обиженным.

Впрочем, по его лицу мало что можно было определить.

Прохожие замедляли шаг. В глазах женщин я читала одобрение моим действиям. Нельзя унижать человека лишь за то, что он принадлежит другой расе (к Августину это не относится).

Мужчины, которых я, наконец, заметила, похоже, соглашались с Валерой.

Ещё бы!

Красота Мали разила наповал. Рядом с ним все прочие индивидуумы мужского пола смотрелись, как ошибка небесного скульптора.