Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь Страница 7

- Привет. – Хрипло и без акцента отозвался негр, показывая жёлтые клыки и тем самым живо напоминая мне, что каннибализм на Земле ещё не полностью изжит.

- Ванечка, что ты убежал? – Я, винясь, пожала плечами, - он у меня очень стеснительный. - Пришлось хватануть Ванятку за плечо и силой впихнуть в купе. Мой сынок старался не оборачиваться спиной к иностранцам и не сводил своих перепуганных чёрных глазищ с африканца.

Мы сели. Поезд тронулся. Невесть откуда взявшийся второй проводник принёс чай в, на удивление, большом фарфоровом чайнике. Стараясь уследить за челюстью, которая упорно норовила сползти вниз, я наблюдала, как темноватая жидкость наполняет чашки.

Вошёл ещё один, уже знакомый, проводник улыбнулся нам с Ваней, обдал китайца недобрым взглядом, полностью проигнорировал африканца.

На столе появились сахарница и четыре ложечки в блюдце. Моё подчёркнуто не удивлённое лицо мелькнуло в зеркале, когда закрылась дверца за удаляющимися проводниками.

Боже, ну и рожа!

Такого щенячьего восторга не бывает даже у щенков. Наверное, проводники сейчас катятся со смеху.

Надо сказать, что все три моих соседа принимали чудеса, происходящие вокруг нас, как должное. Ванечка в своём сознательном возрасте путешествовал впервые, откуда ему знать, что обшарпанные вагоны и полупьяные проводники явление куда более распространённое, чем то великолепие с щеголеватыми и предупредительными хозяевами вагона и умеренно дозированным лоском, в котором мы сейчас пребывали.

Иностранцы, определённые случаем в наши попутчики, вероятнее всего, были завсегдатаями в Красной стреле. Хотела бы я посмотреть на их лица, когда они попадут в какой-нибудь не скорый поезд местного значения.

Я выложила на стол печенье нескольких видов, Ванечка большой любитель этого удовольствия. Китаец разломил тульский пряник с глазурованными краями и верхушкой, негр водрузил в середину стола видавший виды пакетик с какими-то диковинными фруктами, похожими на груши.

- Мали. – Китаец протянул мне руку.

- Любовь. – Я приняла рукопожатие, но отчего-то густо покраснела. Изящные ручки Мали оказались на удивление тёплыми. Мне даже показалось, что во время касания в тело полилась какая-то новая энергия. Хоть бы не влюбиться.

Мали на миг оторопел, вероятно, соображая, что я имела ввиду. Но скоро понял, что в данном контексте означает слово «Любовь» и просиял.

- Какое цудесное имя. – Акцент ему очень шёл.

- Августин. – Пробасил чернокожий великан, и не думая подавать мне руку, что меня страшно обрадовало. Кто знает, какие микробы могут обитать на таком странном человеке.

- А цто это за юноса едет с нами? – Мали потянулся к Ванятке. Я боялась неадекватного поведения со стороны моего, всё ещё напуганного, сынишки. Но, похоже, Мали удалось растопить сердце недоверчивого мальчика.

- Иван. – Ваня вцепился в руку китайца и опасливо зыркнул на Августина. Но того ребёнок не интересовал.

Мы потягивали чай, заедая печеньем и пряником. Фруктами Августина угощался только Августин. К нашим с Мали лакомствам он даже не притронулся. Я не слишком переживала по этому поводу. Неприятная личность этот Августин и «груши» его имеют несъедобный, ядовитый вид.

Скоро в дверь постучали, пришёл улыбающийся проводник за опустошёнными чашечками и блюдцами, смахнул крошки со стола и предупредил, что утренний чай принесёт не позднее половины седьмого.

Хоть спать я хотела жутко, и Ваня едва удерживался в сидячем положении, ложиться мы не спешили. Мали и Августин расправляли свои постели, и я делала то же, отмечая про себя, что Августин хозяйничает на нижней полке.

Потом Мали предложил Августину выйти из купе, чтобы «девуска переоделась». Ваня неуверенно потянулся за мужчинами.

- А ты куда? – В любом другом случае я бы не возражала против такого взрослого поведения моего сына, но я видела, как трепещет он перед африканцем. Да и сама, признаться, страшилась доверять ребёнка обществу такого внешне несимпатичного и точно нехорошего человека. – Отвернёшься к стеночке и ладно. В туалет не хочешь?

- Нет. – Ваня уставился за окно.

Я раскрыла чемодан. Моя белая ночнушка лежала сверху, дальновидная мама всё предусмотрела. В прошлом поезде я спала в спортивном костюме. Там не до церемоний было. Здесь другое дело.

Переодевшись, я подозвала Ванечку:

- Ну что, рыцарь без страха и упрёка, раздевайся.

- А можно я буду спать на верхней полке?

У меня от сердца отлегло. Не очень хотелось высаживать восьмилетнего мальчишку, который не проснулся бы даже под грохот канонады, на верхнюю полку, где глубокие провалы в бескрайнее царство сновидений нежелательны. Но так он будет подальше от Августина.

- Обещаешь не свалиться?

- Обещаю! – Обрадовано воскликнул мой малыш. Я помогла ему раздеться и взобраться на полку и тут же юркнула под одеяло.

- Заходите.

В купе всунулась улыбающаяся голова Мали.

- Я сейчас к стеночке развернусь, так что можете спокойно укладываться. – Я тут же обернулась к Мали спиной, не забыв поинтересоваться, куда запропастился его друг Августин.

- О. Он мне не есть друг. – Обиженно затараторил Мали. И я представила себе, как ползут вверх его тонкие брови, увеличиваются миндалины умопомрачительных очей. – Мы тут, в поецде поснакомились. Я цтудент Культуры, а он Архицектурного. Я только знаю, цто он из Нигерии.

Неожиданно для себя, я обрадовалась. И что мне с того? Ну не имеет красавчик Мали ничего общего с горилообразным Августином. Мне-то какая разница?

- И кем ты будешь после института? – полюбопытствовала я, в прошлом тоже студентка Института Культуры.

- Режиссёром. – Не удивил меня Мали, - а может, заодно и актёром.

Дверь в купе дёрнулась и поползла в сторону. Вошёл Августин. Спина моя сжалась в гранитную массу. Я слышала, как африканец шумно и неуклюже прошёлся вдоль своей полки, заглянул в окно, что-то пробубнил на незнакомом языке.

Мали, умеющий передвигаться, не создавая посторонних звуков, вероятно, уже взобрался наверх. И хорошо, что он выбрал верхнюю полку, вряд ли та выдержала бы махину, подобную Августину.

Августин сел, и по звуку мне показалось, что полка под ним дала трещину. Негр не торопился с отходом ко сну, подобрал со стола последний свой фрукт и принялся за него.

Могу поклясться, из его гортани раздавались негромкие рыки. Что за существо этот Августин? После я уловила слухом, как африканец встал на ноги и шагнул через купе к нам с Ваней. Сначала он долго смотрел на моего сына, потом скрутился в три погибели и уставился на меня. Я чувствовала его горячее дыхание, волосы на моём затылке подрагивали, то ли от страха, то