Лихие приключения вдовы со стажем - Елена Аркадьева Страница 8

Он закончил с ящиками, проверил полки за столом, прошёлся пальцами по корешкам книг. С каждой минутой его молчаливое, концентрированное напряжение росло — он никак не мог отыскать то, что ему было нужно.

Наконец, отступив от стола, он ударил кулаком в свою же раскрытую ладонь, и в ночной тишине я услышала негромкий, сдавленный стон ярости. Его жест был исполнен в состоянии едва сдерживаемой злобы, и во мне взыграло острейшее любопытство: а что он собственно здесь пытается найти?

Не найдя того, что ему было нужно он повернулся к окну, и с той же кошачьей грацией легко подтянулся на подоконнике и исчез в ночи так же бесшумно, как и появился.

Я пролежала неподвижно ещё добрых десять минут, потом осторожно поднялась и подошла к окну. На подоконнике практически не осталось и следа, кроме легкого отпечатка от подошвы сапог на тонком слое пыли.

Вопросы роились в голове как назойливые мухи. Кто он? Что искал среди бумаг покойного маркиза? И как это может помешать мне при выполнении заданной миссии?

* * *

Позволив себе на завтрак омлет и чашечку кофе, я снова вернулась в кабинет. Меня раздирало любопытство: что так настырно искал в документах мой ночной гость? Может, при свете дня я увижу что-то интересное?

Но осмотр кабинета пришлось отложить. Агентство по найму персонала, куда от моего лица обратился полковник, присылало кандидатов одного за другим. Они приходили, отвечая на мои вопросы, воодушевленно кивали, но что-то было не так…

Молодые девушки смотрели либо слишком робко, либо слишком нагло; глаза некоторых особ с любопытством осматривали богатые интерьеры, что меня сильно настораживало и раздражало. Мужчины, предлагающие себя на роль управляющего, были либо слишком грубы, со взглядами, оценивающими меня как объект их будущего внимания, либо мягкотелы, не способные в будущем удерживать дисциплину среди слуг.

Никто из них не вызывал у меня элементарного доверия, а интуиция тихо нашёптывала: «Не то, что надо».

Когда поток кандидатов иссяк, я уже подумывала обратиться в другое агентство, как вдруг на пороге появилась ещё одна женщина.

В строгом, почти монашеском черном платье без украшений, с высоко собранными в тугой пучок волосами, она держалась уверенно, с каким-то врожденным достоинством.

— Прошу прощения за беспокойство, мадам, — сказала она, и голос её был низким, приятным и без излишней подобострастности. — Я узнала, что вам требуются слуги. Я осталась вдовой. Мне очень нужна работа. Любая работа: служанки, горничной, помощницы на кухне…

Лицо её было не молодым, но и не старым — в нем отражалась печаль прожитых лет, не столько возраст, сколько опыт. Глаза, спокойные и внимательные, смотрели прямо, не блуждая по комнате.

Я задала несколько простых вопросов: об опыте, о семье. Она отвечала коротко, но по существу, без лишних подробностей, которые обычно пытаются вплести в рассказ, чтобы вызвать симпатию.

В её ответах проскользнули обороты, указывающие на образование: она упомянула о ведении небольшого хозяйства до смерти мужа, опыт в составлении домашней отчетности и отличное знание города: торговые лавки, аптеки, банки и т. д. Ничего показного, просто факты.

И тут интуиция, которая весь день молчала, тихо, но уверенно сказала: «Она!»

Я ещё раз посмотрела на её черное платье, на прямой стан, на руки, аккуратные, но не боящиеся работы. Затем печальным взглядом оглядела гостиную, где проходила наша встреча — на великолепные, но покрытые слоем грязи и пыли картины, на паркет, потерявший блеск из-за небрежного ухода, на паутину под потолком, и приняла решение.

— Вдовство, — медленно проговорила я, глядя собеседнице прямо в глаза, — это состояние, которое учит понимать ценность порядка и уважения к прошлому. Вам нужна не просто работа… Мне нужна не просто служанка…

Она слегка подняла голову, ожидая моего вердикта.

— Я доверяю вам должность домоправительницы, — уверенно сказала я. — С полным управлением хозяйством внутри дома и подбором персонала. Я не хочу видеть новых лиц, пока они не будут проверены вами. Но первое, что нужно сделать — и сделать сегодня — это отмыть этот дом.

Я обвела рукой пространство вокруг себя, показывая масштабы уборки.

— Особняк запылился и запачкался не только физически. Он требует всестороннего очищения. И я хочу, чтобы уже к вечеру здесь было элементарно чисто. Наймите временных работников столько, сколько потребуется. Не экономьте. И руководите процессом сами.

Женщина слушала внимательно. В её глазах не было ни эйфории от внезапного «повышения», ни страха ответственности.

— Я найму людей, госпожа, бригаду проверенных работников и несколько крепких помощников для тяжелой работы. Прослежу за каждым углом. К вечеру дом будет чист.

— Спасибо, — сказала я. — Как ваше имя?

— Марта.

Глава 9

Не успела я вернуться в кабинет, как следом за мной туда вошел мужчина, и память «прозрачной леди» подсказала, что это адвокат её покойного мужа Генри Локвуд, который теперь переметнулся на сторону алчного пасынка.

Он прошествовал с такой уверенностью хозяина, что я почувствовала, как просто закипаю от гнева, глядя на его самодовольную физиономию. Его лицо, обычно скрывавшее цинизм под маской профессиональной сдержанности, сейчас расплывалось в откровенно наглой ухмылке.

— Катрин, моя дорогая! Какая встреча! — воскликнул он, не утруждая себя формальностями и даже намёком на поклон. — Я как раз к вам с новостями…

Припоминая, что вчера пасынок грозился адвокатом, я поняла, что ничего хорошего ждать от этой встречи мне не придётся.

— Суд назначил слушания, — продолжал он с деланным сожалением, подходя ближе, — уже на следующей неделе. Всё ускорилось, знаете ли. Судья — человек принципиальный.

Он сделал паузу, видимо, наслаждаясь эффектом, который хотел на меня произвести.

— Но будучи вашим давним знакомым, — смерил он меня высокомерным взглядом, — я пришёл предложить выход. Благородный и цивилизованный. Чтобы не таскать ваше прошлое и настоящее через судебные разбирательства. Это так пачкает репутацию, особенно женскую.

Он вынул из портфеля свернутый трубочкой документ и с легким шуршанием развернул его на столе.

— Это добровольное соглашение о передаче прав владения особняком маркизу Олафу де Ланжерону. Взамен он оставляет вам всё остальное движимое имущество: коллекцию картин, мебель, ваши личные вещи. Вы можете забрать их и устроить свою жизнь где угодно. Тихий, достойный отъезд. Без скандалов. Что скажете?

Его тон был сладок, как испорченный мед. В глазах читалось торжество и глумливая уверенность, что я сломаюсь. Но в отличие от моей предшественницы, во мне не было страха публичного позора, только холодное понимание того, что мои противники во всеоружии.

— Это очень любезное предложение, господин Локвуд, — сказала я тихо, почти