Великолепие смерти - Рея Рейнуотер Страница 71

Я вздохнула, убирая потрепанный дневник, в котором делала записи, прежде чем засунуть его в сумку.

Джентри выпрямился, снял очки и аккуратно положил их на стол. Он изучал меня с нежной складкой между бровями.

— Неужели это было бы так плохо? — тихо спросил он.

— Джентри… — начала я, и автоматический протест уже сформировался.

— Нет, Астория, — перебил он, голос тихий, но твердый. Он шагнул ближе, так что я могла разглядеть зеленые крапинки в его карих глазах. Его взгляд упал туда, где мои пальцы теребили потертый ремешок сумки. — Неужели это было бы так плохо?

Поздний вечерний свет лился из окна за его спиной, ловя пылинки в медленном, золотистом танце. Его тень упала на меня, как щит.

— Ты не обязана оставаться, когда все закончится, — сказал он хрипловато, — но, пожалуйста… пожалуйста, давай вытащим тебя из отеля.

На мгновение мир замер. Мое сердце болезненно забилось о ребра, разрываясь между рефлексом и разумом. Джентри уже дал мне так много. Больше, чем доброту. Больше, чем преданность. Он заботился обо мне, а я не понимала, как мне принимать эту заботу. Может, я никогда по-настоящему и не умела принимать чью-то заботу. Ничью, кроме Дэя, конечно. Но даже Время было непостоянно. Даже Время могло исчезнуть.

А Джентри?

Джентри был постоянным.

Он писал мне каждое утро. Он встречал меня у дверей отеля с кофе и чаем, в дождь и в солнце. Он пытался платить за каждый обед. Он засиживался допоздна, сгорбившись над грязными бухгалтерскими книгами и выцветшими картами, преследуя форму моего проклятия сквозь века. А недавно… после того, как я доверила ему письмо отца, он забронировал нам короткую поездку на выходные в Сассекс, чтобы покопаться в запутанных корнях рода Ривз. Надеясь, всегда надеясь найти ответы.

Предательство Грима все еще ранило. Рана оставалась открытой, воспаляясь тем дольше, чем больше я об этом думала. Погружение в борьбу с проклятием Темпест было единственным, что удерживало меня на плаву…

Это и Джентри. Я начинала понимать, как сильно начала на него полагаться.

— Я подумаю, — сказала я.

Этого было достаточно для него.

Он мягко улыбнулся, провел пальцами по моим плечам, ободряюще сжал их, прежде чем повернуться и собрать свои вещи.

— Знаешь, я думал о проклятии — пока сама Смерть их судьбу не разорвет — что, если ты уже сняла его? Уйдя от него?

— Я не знаю… — Это казалось слишком легким для чего-то столь сильного и жестокого, как проклятие Темпест. Но что, если все было так просто? Знала бы я об этом?

— Мы можем обсудить это за ужином, я умираю с голоду.

После ужина Джентри пригласил меня зайти к нему. Я согласилась, в основном потому, что у меня закончились отговорки. Он предлагал много раз за последние несколько месяцев, и каждый раз я искусно уклонялась. На этот раз он настаивал.

Джентри жил в новом современном районе в нескольких милях от университета, на окраине Саммертауна. Квартира была красивая, стильная и современная.

Что было самой удивительной частью во всем этом.

Джентри с первого взгляда производил впечатление книжного, чопорного ученого. Но его дом? Сплошные четкие линии и холодные тона, черная фурнитура и полированная стальная техника. Всё безупречно. Ни пылинки. Ни одного карандаша не на месте.

Мы стояли в его гостевой спальне, ровные полосы от пылесоса тянулись по всей длине ковра.

— Я в основном использовал ее как кабинет, — сказал он, собирая рассыпанные бумаги и подбирая несколько разбросанных книг. — Но тут уже стоит готовая кровать для гостей. Мы можем взять все, что тебе нужно, если ты захочешь остаться. Может, комод.

Я подошла к его столу, легко проводя пальцами по гладкой поверхности. На стене за ним висело несколько фотографий в рамках. Юный Джентри, гордо улыбаясь, держит рыбу больше его самого. Джентри и девушка, которую я приняла за его сестру, оба смеются, застыв в брызгах посреди залитого солнцем озера. Группа молодых людей в потрепанной форме регби, лица счастливые и в синяках. Я слабо улыбнулась, тепло разлилось в груди, пока мой взгляд не зацепился за последнюю фотографию.

Я наклонилась, нахмурившись.

Джентри стоял рядом с пожилой женщиной, ее темная кожа сияла на фоне ярких, переливающихся красок кафтана. Тяжелые серьги-кольца с бисером блестели на солнце. Нить холодного узнавания пробила мое нутро.

Я осторожно сняла фотографию со стены, изучая ее ближе.

— Кто это? — спросила я, голос был слишком резким.

Джентри подошел сзади, так близко, что его тело слегка коснулось моего. Его тепло просочилось в мой позвоночник. Он заглянул через мое плечо, невозмутимо.

— Это Феодора, — сказал он, словно это было самым обычным делом в мире. — Она та милая библиотекарь, которая направила меня на мой путь. Она — причина, по которой мою статью опубликовали в журнале и я получил место в Оксфорде.

Я нахмурилась, губы сжались, когда я поставила фотографию обратно на стену. Пульс стучал в ушах. Мне нужно было убираться отсюда. Сейчас.

Повернувшись слишком быстро, я врезалась прямо в него. Я забыла, что он все еще стоял прямо за мной. Наши груди соприкоснулись, и я замерла — пойманная жаром его тела, тем, как он уже смотрел на меня сверху вниз. Этот свет в его взгляде. Такой теплый. Такой настоящий. И это вызвало жестокий спазм в животе при мысли, что единственная причина, по которой он смотрит на меня с таким благоговением… может быть Судьба.

— Я… мне нужно идти, — заикаясь, выпалила я, выскальзывая из его пространства.

Его выражение лица мгновенно изменилось, легкая улыбка дрогнула.

— Ты в порядке?

— Я забыла, что встречаюсь с Дэем, — солгала я, лихорадочно хватая сумку со стойки.

Джентри последовал за мной.

— Я подвезу тебя, — быстро сказал он, беспокойство сквозило в каждом слове.

— Все в порядке. Я позвоню тебе позже, обещаю.

— Астория. — Он поймал меня за локоть. Нежно, но твердо. — Темно. Позволь мне отвезти тебя. Или хотя бы подожди здесь, пока Дэй не приедет за тобой. — В его голосе не было гнева. Только беспокойство. Доброта. Он всегда был таким: таким покладистым, таким хорошим. Иногда я забывала, что у него есть свои чувства — забывала, насколько глубокими они могут быть.

Раньше я бы отстранилась. Я всегда так делала. Лучше выжечь землю, чем позволить