Хранимы небесными псами - Лена Тулинова Страница 7

Она ахнула, обтёрла кисти и руки ветошью с растворителем и побежала переодеваться. Натянула брюки, свитер, пригладила пшеничного цвета волосы щёткой. Тёмно-синее пальто, любимая полосатая шапочка, когда-то связанная мамой, тёплые ботинки с толстой подошвой… Быть может, стоит подыскать себе более кокетливую шляпку и сапожки с небольшим каблучком? Милори в задумчивости натянула на руки шерстяные перчатки и пожала плечами. Отчего-то ей сегодня захотелось выглядеть ярче и наряднее, чем всегда. Но она всё-таки немножко уже опаздывала, а потому отложила мысли о нарядах на лучшее время. Пора!

Быстрым шагом проходя мимо уютной кофейни, она увидела на пороге девушку в рыжей беличьей шубке и улыбнулась ей. Просто так — захотелось улыбнуться красивому человеку, Милори раньше любила красивых людей, а потом перестала обращать на них внимание. Но девушка ответила кислой гримасой, видимо, что-то у неё с утра пошло не так.

Но даже эта гримаса не испортила настроения Милори. Она добежала до трамвая, едва успела заскочить внутрь, и отправилась в путь по рельсам, замечая по пути все те маленькие удивительные вещи, которые мир подбрасывает человеку на каждом шагу. Жаль, что люди со временем перестают видеть эти крошечные чудеса.

Они месяц за месяцем куда-то идут или едут, застывшие в своём маленьком пространстве, и не видят, как солнце сквозит сквозь кроны цветущих лип или играет на тонком узоре изморози, не обращают внимание, как прекрасна сидящая напротив девчушка со спутанными кудряшками и длинными пушистыми ресницами, или румяный бойкий мальчишка лет пяти, донимающий няню расспросами. В начале лета они видят красоты в пробивающихся между камнями мостовой одуванчиках, а зимой даже не смотрят, как красиво снежные хлопья ложатся на твой рукав…

Трамвай заметно тряхнуло, и он остановился. Да так резко, что Милори упала лицом вниз. Кто-то подхватил её и осторожно усадил на место. Мужчина на неё не смотрел — он повернулся в сторону вагоновожатого и вглядывался в трамвайные пути через стекло переднего окна.

— Собака, — пожаловался вожатый. — Чуть не переехал… да где ж она, тварь сутулая?!

Милори привстала с сиденья. Собака! Как было бы жаль, если она погибла!

— Нет там никакой собаки, что встал? Поехали! Я, может, на службу опаздываю! — грубовато закричали некоторые пассажиры. — А если и есть, не жалко, собак развелось, подумаешь, одной больше, другой меньше.

Милори стало неприятно. Она снова посмотрела на мужчину на сиденье напротив. Хорошо, что он молчал! Девушка робко ему улыбнулась и сказала:

— Забыла вас поблагодарить.

Трамвай тронулся с места, и движение толкнуло её навстречу мужчине — правда, не сильно, поэтому они соприкоснулись только коленками. Но и этого хватило, чтобы Милори слегка вздрогнула от внезапно приятного ощущения.

Новизна отношений всегда притягивает и волнует! Она протянула руку в тонкой перчатке навстречу этой новизне и сказала:

— Я Милори.

— Приятно слышать, — ответил мужчина с улыбкой и сделал вид, что целует — не касаясь, впрочем, губами перчатки. — А я Бентон.

Но трамвай, беспощадное, холодное творение инженеров и заводских мастеров, приблизился к остановке, на которой Милори пора было выходить, а Бентон всё держал её руку в своих. Сквозь перчатку девушка ощущала его тепло.

— Мне пора, — сказала она робко.

— Я выйду с вами, — Бентон встал, помог подняться и Милори, поддержал её при выходе из трамвая.

Девушка немного забеспокоилась. Хоть это и приятно, когда мужчина подаёт тебе руку, чтобы легче было спускаться по скользким металлическим ступенькам, а всё же едва знакомым людям она доверять не привыкла.

Уж если знакомые и близкие способны причинить нестерпимую боль, то на что способны чужие? Так рассуждала Милори, и эта мысль казалась ей вполне справедливой. Но Бентон будто почувствовал сомнения девушки.

— Мне ничего от вас не нужно, — сказал он, — но я вижу то, чего не видят другие. Уж так у меня устроен мой… хм… организм.

— И что же вы видите? — спросила Милори.

— Что ваш хранитель вас излишне оберегает. Но он неправ. Во-первых, это вам не на пользу, во-вторых, может повредить другим.

— Хранитель? — фыркнула девушка. — Вы хотите заставить меня верить в Небесную Стаю Псов? Этих, которые собачки с крылышками?

Она взглянула на часы-браслет и охнула. Уже половина девятого! Ей полагалось быть на рабочем месте! Заторопилась, почти побежала, но Бентон не отставал.

— Вы напрасно смеётесь, — сказал он, — к тому же… нет у Небесных Псов никаких крылышек. Но они нас хранят! Только вот не каждый хранитель может жить в согласии и гармонии с хозяином. Ваш вот совершенно от лап отбился.

— И что я должна с ним сделать? Скомандовать «к ноге»? — спросила Милори.

— Вы должны найти с ним общий язык. А лучше всего… знаете, как дети делают? Они просят своих хранителей в конце Двенадцатой Луны исполнить их заветное желание. Вот и вам надо…

Тут Милори добежала до здания городской администрации. Бентон взялся за массивную ручку, потянул на себя тяжёлую дверь, пропустил девушку вперёд. Она пулей пролетела через проходную. Мужчина остался на той стороне.

— Милори! Постойте! — крикнул он вслед.

Но, конечно же, она не остановилась.

Как жаль! Поначалу Бентон показался ей очень привлекательным. Эти ясные голубые глаза с легким прищуром и тонкими морщинками в уголках… и такое милое лицо! Нет, не милое, поправила себя девушка, скорее по-хорошему, по-мужски красивое. Но общаться с человеком, который всерьёз утверждает, что надо найти подход к несуществующим псам-хранителям? Вот уж нет, не надо нам такого счастья.

ГЛАВА 7. Чудес не бывает

Весь день Милори провела за унылой и скучной работой, а в голове между тем всё отчётливее рисовалась картина: тёмная лазурь и белый снег, зимний вечер, который будет пронизан светом звёзд, сосна с заиндевевшими лапками. Она рассматривала заявления граждан, просьбы, отчёты, приказы. Подписывала или откладывала, ставила печать или отсылала на исправление, а некоторые бумаги, попавшие к ней по ошибке, просила секретаря отнести в тот или иной кабинет. Поток жалоб и просьб не кончался. На глаза попалось заявление от какого-то бдительного гражданина, который писал, что новое здание «Тысячи лиц» продолжают расписывать в неподобающем стиле. «Следует учитывать современные веяния и стили искусства, — гневно писал гражданин, — а не продолжать следовать религиозным традициям, унылым мифам и устаревшим, надоевшим сказкам». К концу письма заявитель скромно предлагал расписать здание заново, его силами, в новаторском стиле «дышащей геометрики», который он, заявитель, выдумал сам. Сумму, которую непризнанный гений запрашивал у администрации, Милори долго разглядывала так и сяк,