Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 61

Мысли мигнули и рассеялись, воздух изменился, что-то сдвинулось.

На вершине каменной лестницы к главному входу стоял король; рядом королева, и он поднял руку, призывая к тишине.

Эш нахмурился. Его не предупреждали ни о каких заявлениях. Этот пикник должен был быть обычной, непритязательной прогулкой.

Чья-то рука коснулась его руки.

— Эш, — тихо сказала Мэл; в голосе звучало то, от чего у него стянуло живот. — Твои родители говорили тебе…

Но голос короля разрезал воздух:

— Друзья, рад, что вы успели — я сделаю невероятное объявление.

Кровь Эша похолодела.

Отец повернулся к королеве с тёплой, торжествующей улыбкой.

— Наш сын сочетался узами с Мэл Блэкберн из Дома Теней — союз, о котором мы не смели мечтать. Два королевства, некогда разъединённые, ныне связаны. И, что кстати, ещё одно королевство вскоре присоединится к нашему Дому.

Эш сглотнул; в мыслях путаница.

Его брак уже заключён. Другому союзу неоткуда взяться.

Если только…

Лёд пролился в вены.

Нет.

Нет, они не посмеют.

Или…

Сад стих.

Эш почти не дышал. Он резко обернулся к Мэл, и в её глазах прочитал понимание. Она уже знала.

И тогда, словно дёрнутая за ниточку, появилась Алина.

Она стояла за родителями; на её золотых рогах — белые маргаритки, вплетённые в длинные волосы. На ней — платье белого и золотого, вышивка — фениксы и драконы, две вечные вражды.

Сердце Эша ударило в рёбра.

Нет.

— Поздравляю принца Захиана Нура и нашу дочь, Алину Ахерон, с помолвкой! — Сад взорвался аплодисментами. — Дом Пламени и Дом Солнца наконец едины!

Шум превратился для Эша в глухой рёв.

Сестра.

Их заставляют проделать с сестрой то же, что сделали с ним.

Нет — хуже.

Он сам выбрал выдержать свой брак: пожертвовал будущим ради королевства, ради неё. Он добровольно отдал свободу, чтобы она сохранила свою.

А теперь…

Теперь её отнимают.

— Эш, — мягко сказала Мэл; тревога звенела на краю слуха, но он едва слышал. Взгляд впился в Захиана Нура.

Фениксианский принц купался во внимании — кивал, улыбался, принимал поздравления. Улыбался. Слишком довольный собой.

У Эша сжались кулаки.

Сжалась челюсть.

Тело наполнилось сдержанной яростью.

Он уже не видел тревоги Мэл. Он видел Захиана Нура, как тот кивает и улыбается, пока толпа жмётся поближе.

— Принц Захиан, — выдохнул Эш низко, опасно.

Тот повернулся, наклонил голову с любезным недоумением:

— Принц Эш, похоже, скоро мы станем братьями. — Он протянул руку на глазах у всех.

Эш чувствовал взгляды. Ожидание. Правильный жест.

Миг растянулся.

А потом он ударил фениксианца в лицо.

Глава 33

Кто бы ни думал, будто боги на нашей стороне, — дурак. У богов есть только одна сторона.

И это их собственная.

Табита Вистерия

Рен шагала за Кейджем Блэкберном по извилистым улицам города Искры, и её слова текли бесконечным потоком, как река после оттепели. Она говорила обо всём и ни о чём, легко заполняя тишину между ними. Кейдж, впрочем, не отвечал и даже не удостаивал её взглядом. Рен это не смущало. Она привыкла. Люди обычно перестают слушать в какой-то момент.

Город Искра, распластанный под замком полумесяцем вокруг бухты, славился рыбой — в воздухе висел запах соли и рассола, вперемежку с более густыми нотами горелых дров и шкворчащего масла у торговых рядов. Невысокие, но крепкие дома из бурого камня, красные черепичные крыши, пригнутые временем и непогодой.

Чем ближе к воде, тем беднее улицы, тем теснее жильё, дома сжимаются в плотные ряды, и бельё свисает, как знамена, между узкими переулками. Выше, где город тянется к горе, меж деревьев выглядывают редкие особняки — богатые драконийские усадьбы, которых не коснулся голод нижних кварталов.

На самом краю, там, где земля сходит на туманные холмы, высилась библиотека Пламени.

Рен отметила её в первый же день — каменный исполин, властная, древняя громада. Тогда она шла по улицам с Брином рядом, их волки ступали тенью, вызывая у драконийцев испуганные взгляды. Люди Спарка поспешно закрывались, хлопали дверями, дёргали шторы.

Драконийцы не любят волков.

Рен скучала по своим.

Их заперли в подземелья, слишком большие, слишком дикие, слишком тревожащие чуткие нервы гостей замка. Рен спорила, уверяя, что для тех, кто добр, они мягки, но это ничего не изменило. И потому каждый день она навещала их: пробиралась в подземные камеры, кормила, выводила на длинные прогулки по уединённым утёсам.

Маленьким волкам дозволили послабление: им можно было оставаться в её покоях — если их не отпускать бродить.

Это занимало её.

Это держало её подальше от невыносимых придворных церемоний — удушливых танцев, фальшивого смеха, бесконечной вежливой скуки. Брин терпел всё за двоих, продираясь сквозь пустые любезности с иными коронованными. Он ненавидел это, но оба знали: Рен лишь испортила бы семейную репутацию своим неумением держать язык за зубами.

Большинство предпочитало молчаливого Брина болтушке Рен.

Вдруг Кейдж щёлкнул пальцами у неё перед лицом.

— Встречаемся на втором этаже, — произнёс он без всякой окраски.

Они укрылись в узком переулке, вне чужих глаз, в паре улиц от библиотеки.

Рен прищурилась:

— А откуда ты знаешь, что книги там, на втором?

— Не знаю. — Он бросил на неё плоский взгляд. — У входа я спрошу у писца первую попавшуюся книгу, сяду, будто читаю. В прошлый раз заметил там, на втором, секцию, куда мало кто заглядывает.

— Ладно. — Рен пожала плечами. — Подожду тебя.

Кейдж не потратил на неё больше ни секунды, растворился в потоке драконийцев.

Рен же повернула в другую сторону, ныряя в переулки. Входить парадной дверью она не собиралась.

Библиотека Пламени была крепостью знания, выстроенной, чтобы задержать время. Грозное здание из древнего камня: стены — толсты, окна — редки и узки, чтобы щадить хрупкие свитки от беспощадного солнца.

Рен на миг задержалась, изучая кладку; склонила голову, прикидывая лучший путь наверх. Старый камень — всегда благо для лазанья. Блоки неравномерны, края стёрты временем, как раз достаточно, чтобы ловкие пальцы нашли зацеп.

Покатав плечи, она вытянула руки, стряхнула задеревенелость и взялась за первый выступ.

Она лезла быстро, как тень по стене. Годы тренировок сделали её проворной: детские полудни в карабканье по башням, по чердачным окнам, по карнизам. Она рано поняла: чем выше залезешь, тем больше тайн откроется.

Слушать из стропил. Смотреть из укрытых гнёзд.

Прежде чем стать воровкой, она была призраком — незримым присутствием, собирающим шёпоты, как