Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 60

Не принцесса.

Она инструмент.

Инструмент, который отполируют и украсят, будут использовать, пока нужда не пройдёт. А потом? Как всё, что потеряло цену…

Её выбросят.

Алина поднялась, не слушая встревоженных возгласов служанок. Их руки тянулись к ней, голоса торопили, но решение уже принято. Она побежала.

По длинным золочёным коридорам её шаги почти не звучали по отполированному полу. Она чувствовала взгляды, удивлённые, расширенные, шепчущие ей вслед. Принцессы не бегают. Принцессы скользят — грациозные, безупречные, созданные для изящества.

Но Алина не остановилась.

Она двигалась целеустремлённо, хоть и не знала, куда именно. Она искала, гналась за одной мыслью, одним именем, одним человеком, которого нужно было найти.

Когда добралась до двери, грудь судорожно вздымалась.

Она постучала.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Кай, заслонив проём; губы скривились в ленивой усмешке, когда он увидел её — раскрасневшуюся, сбившуюся, распущенную.

— Ну-с, принцесса, — сказал он голосом, похожим на секрет. — Не ожидал, что заманить тебя в мою комнату окажется так просто.

— Закрой рот, — она протиснулась мимо, проследила, чтобы никто не заметил, как проскользнула внутрь, и резким жестом велела захлопнуть дверь. — Почему ты не на пикнике?

Кай выгнул бровь:

— А что? Ждала меня? — Насмешка исчезла в тот миг, когда его взгляд зацепился за её щёку. Красный след резал кожу; в глазах Кая свет сменился на опасную тьму. Он потянулся к ней, кончиками пальцев едва коснулся пылающей кожи — удивительно бережно. — Кто это сделал?

— Я пришла не за этим.

— Стражник?

Она моргнула, не сразу поняв:

— Что?

— Хаган, — пояснил он, и в голосе звенела сталь. — Он тронул тебя?

Алина покачала головой:

— Нет. Хаган не касался меня. Это мать. Мы поссорились, и… она ударила.

Из груди Кая вырвалось рычание.

— Остынь, Кай, — сказала она. — Ты не пойдёшь нападать на мою мать, королеву.

— Ещё как пойду. — Его тело сжалось, хищник под кожей рвался на волю; чёрные глаза — буря ярости. Но, медленно выдохнув, он чуть опустил плечи. Буря схлынула — не до конца. — Я не против начать ради тебя ещё одну Великую войну, принцесса.

Алина открыла рот и не нашла слов.

Так ей ещё не говорили. Никогда.

Горло перехватило; зрение потемнело по краям. Как же печально, подумала она, что чужеземный принц за несколько недель проявил больше доброты, чем моё собственное королевство за всю жизнь.

— Не хочу, чтобы ты развязывал войну из-за меня, Кай. — Она отвернулась, пытаясь собраться, и оглядела незнакомое пространство. Она никогда не была в мужских покоях — если не считать Эша, но это не в счёт.

Здесь было темно: шторы стянуты, мир держали на расстоянии. Кровать не убрана, простыни спутаны; на столе — недоеденный поднос.

— У нас есть служанки, знаешь ли.

— Не люблю, когда чужие трогают мои вещи, — бросил он.

Взгляд Алины скользил по комнате. Ничего из этого не твоё, подумала она. В углу поблёскивали чёрные доспехи; у стены прислонены несколько видов оружия. На них взгляд и задержался.

Она шагнула ближе; пальцы чесались коснуться.

— Крюковые мечи, — сказал Кай, обогнав её и сняв их с места. Алина инстинктивно отступила от острых кромок. Кай застыл, внимательно глядя: — Не бойся. Я не дам, чтобы тебя что-то ранило.

Почему-то от этих слов в груди разлилось тепло.

Мечи были огромными, мощными. Всё в них — чёрное: металл, рукояти, изогнутые лезвия с крюком на концах. Величественные.

Они звали её.

Пальцы дрогнули.

— Кай, я хочу попросить тебя об одном, — прошептала она, глядя на оружие.

— О чём угодно.

— Научи меня драться. — Его усмешка дрогнула. Она дала тишине повисеть, позволила ему увидеть правду в её глазах, прежде чем договорить: — Я больше не хочу быть беззащитной. И не хочу зависеть от чужой защиты. Не хочу, чтобы за меня развязывали войны. Я хочу быть той, кто их начинает.

Кай долго молчал.

А потом…

Медленно улыбнулся вновь, но иначе. Не насмешливо. Не язвительно.

С удовольствием.

— Я ждал, когда ты попросишь.

***

Сады превратили в сон наяву. Цветы переливались через каждый каменный путь; краски смешивались — мягкие розовые, густые красные, солнечно-золотые. На выжженной траве разложили пледы; корзины ломились от спелых фруктов и деликатесов — щедро и выверено. Слуги с веерами стояли наготове, отмахивая тепло позднего дня — ровно, отрепетированно.

Обстановка должна была казаться идиллией. Но Эшу было не до утешения.

Он явился в простой рубашке и коричневых брюках — за это мать отчитает: скажет, что неряшлив, лишён лоска. Ему было всё равно. Мысли оставались в другом месте — наполовину в тренировке, наполовину уже в следующем деле. Вскоре он поднимется в небо патрулировать границу, где начинались земли ведьм.

Доходило всё больше донесений — шёпот ведьм на рубежах, атаки на дозоры. Некоторые королевства упорно держались слепой самоуверенности: мол, угрозы нет, врага не видно.

Но Эш знал лучше.

Мать годами сажала страх в голову короля. Возможно, на этот раз она права.

Мысли кружили, а взгляд искал — как всегда — то, чему он не давал имени.

Он увидел Мэл рядом с Захианом Нуром, и в животе свело.

Глупо. По-детски.

Его ничто не связывало с ней — ни права, ни повода для ревности, что жгла нутро медленным жаром. Им едва удавалось говорить, не утопая в тяжёлой тишине. Если она предпочла общество фениксианского принца, какое он имел право чувствовать что-то?

И всё же.

Он пересёк сад быстрыми, решительными шагами, не отвечая на поклоны и приветствия. Остановился у Захиана; взгляд скользнул к каменным стенам, которые те разглядывали.

— Вижу, к нам присоединился дорогой принц, чтобы послушать историю замка, — гладко произнёс Захиан с той самой самодовольной ухмылкой, которую Эш начинал по-настоящему ненавидеть.

Эш буркнул.

— Как я и говорил, — продолжил Захиан, невозмутимо, словно читал лекцию учёным, — замку больше тысячи лет. Местами вы заметите иной оттенок камня и иной стиль — его привезли из моей земли.

Эш закатил глаза.

Фениксианцы обожали хвастать. Каждое слово — сахарная глазурь самомнения; любой подвиг — вершина возможного. Раньше это его не занимало.

Теперь невыносимо.

И он совсем не понимал, как Мэл умудряется стоять и кивать, будто ей и вправду интересно.

Ей что, не скучно?

Стоило Захиану отвернуться и махнуть в сторону далёкой колонны, Мэл метнула на Эша взгляд, показала язык и скосила глаза.

Эш едва не захлебнулся воздухом.

Как только фениксианец снова глянул на них, лицо Мэл стало гладким и спокойным; голова чуть наклонилась, будто она внимает каждой бесполезной детали.

Эш подавил смех. Он никогда не