Искра. Ледяное Пламя - Ирина Савицкая Страница 60

«Шах».

Алиса смотрела на эти четыре буквы, и внутри нее что-то оборвалось с тихим, болезненным звоном. Это был не страх. Это было леденящее душу понимание. Партия не была закончена вчера в подземелье. Она только вступала в эндшпиль.

— Что там? — спросил Влад, заглядывая ей через плечо. Он прочитал, и черты его лица закаменели, превращаясь в маску воина.

— Канцлер, — выдохнул он. — Он жив. Старый ублюдок снова играет фигурами. Он хочет, чтобы мы знали о его возвращении. Хочет, чтобы мы ждали удара в темноте. Чтобы боялись каждого шороха.

— Не дождется, — Алиса медленно сжала письмо в кулаке. Плотная бумага врезалась в кожу. — Мы будем ждать. Будем готовы каждую ночь. Но бояться — никогда.

Она размахнулась и с силой разжала пальцы. Клочки разорванного конверта и письма полетели по ветру, подхваченные внезапным порывом. Они закружились в сумерках мелкой черной метелью, упали на серый снег, который упорно отказывался таять под забором даже весной.

Лева сидел на верхней ступени крыльца, подобрав лапы. Серый кот-варг неотрывно смотрел в сторону черного леса. Шерсть на его загривке стояла дыбом жесткой стальной щетиной, хвост нервно подрагивал, а зеленые глаза светились в полумраке, как два болотных огня.

Там, в густой темноте чащи, за стволами вековых сосен, действительно кто-то ждал. Наблюдал за каждым их движением. Но теперь Алиса знала наверняка: больше они не будут играть по чужим правилам страха. Она готова поставить мат.

От автора: Не забудьте ПОДПИСАТЬСЯ на автора, чтобы не пропустить выход третьей книги о приключениях Алисы — «Искра. Эндшпиль».

П. С. Спасибо за Ваши лайки!

Эпилог

Тот, кто смотрит из темноты

Где-то далеко, в комнате без окон, при свечах, которые не отбрасывали теней, человек в черном сидел за столом и смотрел на карту.

Комната была старой — старше города над ней, старше храмов, старше даже корней, на которых стоял этот мир. Стены ее помнили времена, когда люди еще не научились строить дома и молились ветру, а пол хранил отпечатки ног, которых не существовало уже тысячу лет. Воздух здесь был плотным, тяжелым, как вода на дне океана, и в нем не было запахов — только тишина. Такая глубокая, что, казалось, слышно, как бьется сердце самой земли.

Свечи горели ровно, без дрожи. Их пламя было белым — не желтым, не оранжевым, не синим, как у костра хранителей. Белым, как кость, как снег в полдень, как свет перед смертью. И оно не давало теней. Никаких. Фигуры, предметы, сам человек — все существовало без двойников, без отражений, без лжи. В этой комнате тьма не пряталась — она была здесь хозяйкой.

Человек в черном разложил перед собой карту. Старую, пожелтевшую, с краями, съеденными временем, с пятнами, которые могли быть воском от забытых свечей — а могли быть и чем-то другим, от чего у нормального человека свело бы скулы. На ней были отмечены города, дороги, леса, реки. Линии торговых путей, крепости, забытые капища, места силы, о которых не знают даже жрецы.

И одно место, обведенное красным.

Красный был ярким — не выцвел, не потускнел, будто его нанесли вчера. Или сегодня. Или прямо сейчас, пока пальцы водят по пергаменту. На полях, кривым, почти нечитаемым почерком, было выведено:

«Каменный Лог».

Человек провел пальцем по этому месту. Медленно, почти нежно, как гладят щеку любимой. Губы его дрогнули в улыбке — тонкой, бледной, такой же белой, как пламя свечей.

— Шах, — повторил он, пробуя слово на вкус, перекатывая его на языке, как драгоценный камень. — Теперь твой ход, баронесса.

Он поднял со стола черный камень.

Тот самый, который Алиса когда-то нашла в подвале башни. Только этот был другим — не теплым, не живым, не пульсирующим в такт сердцу. Этот был холодным, мертвым, но в его глубине, на самом дне, там, куда не проникал даже белый свет свечей, что-то горело. Красное. Алое. Как кровь на снегу.

Человек поднес камень к глазам, и тьма на его гладкой поверхности зашевелилась, пошла рябью, сложилась в отражение. Его отражение. Лицо без возраста, бледное, с высокими скулами и тонкими губами. И глаза.

Глаза были черными. Без зрачков, без белков, без дна. В них не было света — только бездна, в которой можно падать вечно.

— Ты думаешь, что победила, — сказал он своему отражению. — Ты думаешь, что Рутгер был главным врагом. Ты думаешь, что суд закончил игру. Ты думаешь, что теперь можешь жить спокойно.

Он усмехнулся.

— Но это только начало.

Он убрал камень в карман — черной тканью, не отражающей света. Поднялся из-за стола, и пламя свечей качнулось в первый раз за все время, будто прощаясь. Потом человек задул их одну за другой. Белый свет гас, и тьма сгущалась, обнимала комнату, укрывала ее, как одеялом.

Когда погасла последняя свеча, в комнате стало темно.

Но он улыбался в темноте.

И где-то далеко, в Каменном Логу, Алиса открыла глаза.

Она не знала, что ее разбудило. Тишина? Холод? Или то странное чувство, будто кто-то произнес ее имя — очень далеко, но так, что услышала каждая клетка тела?

Лева, спавший у ее ног, поднял голову, насторожился. В его зеленых глазах зажегся тот самый огонь — древний, предупреждающий.

— Что? — шепнула Алиса.

Кот не ответил. Только смотрел в темноту, туда, где было окно, а за окном — ночь.

Она легла на спину, глядя в потолок. Тишина. Алиса закрыла глаза.

За окном занимался рассвет — серый, зябкий, обычный. Где-то запели птицы, заскрипела калитка, застучали топоры — деревня просыпалась к новому дню.

Но в этом новом дне уже жила тень.

Тот, кто ждал. Тот, кто знал. Тот, кто был рядом.

И игра продолжалась.

Конец второй книги.