Ритуал для двоих - Матильда Старр Страница 6

Но правда была в том, что он прав. В тишине наше безумное притяжение становилось только сильнее. Когда мы молчали, я слышала его дыхание. Чувствовала тепло его тела даже на расстоянии. Кожей ощущала каждый его вздох, каждое едва уловимое движение. Молчание не оставляло спасения — только его, только меня, только это искрящееся напряжение между нами.

Разговор — хоть какой-то, хоть о погоде, хоть о проклятой коста-бульбе — мог отвлечь. Дать передышку.

Я обреченно вздохнула.

— Своего дальнего предка, — сказала я, глядя прямо перед собой, в темноту парка. — Пра-пра-пра… Неважно. Очень дальнего. Я думала… надеялась, что смогу его призвать, чтобы… Для одного очень важного разговора.

Сандрес медленно выдохнул и покачал головой.

— Это безумие, — сказал он негромко, но твердо. — Твой предок умер когда? Лет двести назад?

— Меньше… около ста, — прошептала я.

— За такое время от духа не остается почти ничего. Он давно растворился в вечности. Там просто нечего призывать…

— Но ритуальный зал академии! У него уникальные свойства… И я нашла все нужные заклинания и знаки! У меня бы все получилось, если бы не ты!

— Глупости! Как и любой новичок, ты не знаешь, о чем говоришь. Твоего предка уже нет даже в виде духа. И если каким-то чудом он сумеет собраться… — Сандрес задумался на мгновение, но потом выдал с уверенностью — Духи, которые так долго пробыли за гранью, теряют разум. Они не помнят себя, ничего не соображают. Какой смысл с таким разговаривать?

Я стиснула кулаки. Злость поднялась горячей волной — и на него, и на себя. Потому что я все это знала. Знала с самого начала. Читала в книгах, слышала от наставников — еще до академии. Все было против меня, шансов — практически ноль. И все же я попыталась. Потому что надежда — глупая, отчаянная, почти иррациональная — оказалась сильнее доводов рассудка. Мне очень нужен был этот разговор. Он мог спасти меня, спасти всю мою семью…

— Ну и о чем ты хотела спросить своего предка? — продолжал любопытствовать Сандрес.

Вот это уж точно не его дело!

— А ты? — я попыталась перевести разговор. — Кого призывал ты? Ради чего тайком пробирался в ритуальный зал среди ночи?

Его глаза сузились, сделались ледяными.

— Это секрет, — в голосе сквозил холод.

Я возмущенно выдохнула и резко развернулась к нему.

— Так нечестно! Я ведь рассказала тебе!

— Ничего ты не рассказала, — уголок его губ дернулся в подобии усмешки. — Какой-то там далекий предок. Кто он? Зачем он тебе понадобился?

— Но я хоть что-то! — я ткнула пальцем в воздух перед его лицом. — А ты вообще ничего. Это несправедливо.

— Потому что это не мой секрет, — отрезал он. В его голосе прорезалась сталь. — А…

Он замолчал на полуслове.

А я вдруг обнаружила, что мы уже стоим друг напротив друга. В пылу ссоры, не замечая того, подошли друг к другу, и теперь нас разделяли какие-то жалкие сантиметры. Я видела каждую тень на его лице — резкие скулы, темную щетину на подбородке, крошечный шрам над левой бровью, которого раньше не замечала. Чувствовала тепло его дыхания — оно касалось моей щеки, легкое, почти невесомое, и от этого по коже бежали мурашки.

Его губы были так близко.

Так невозможно, немыслимо близко.

Совсем чуть-чуть — и я могла бы…

Мир вокруг исчез. Не стало ни беседки, ни парка, ни мокрой листвы, ни далеких голосов. Только его глаза — темные, бездонные, в которых отражались крошечные огоньки фонарей. Только его губы — чуть приоткрытые, сухие, с четко очерченным контуром. Только ощущение, что воздуха вдруг стало катастрофически мало, и каждый вдох дается с трудом.

Я не могла дышать.

Не могла пошевелиться.

Не могла отвести взгляд.

Время остановилось. Застыло, как капля смолы на древесной коре. И в этой застывшей вечности было только одно — безумное, невозможное, всепоглощающее желание сократить последние сантиметры и…

Глава 7

На этот раз я смогла взять себя в руки и сделать шаг назад. Что при этом творилось в душе, не могу передать. Словно я отрываю от сердца что-то невероятно родное… Ощущение потери накрыло с головой, да так, что захотелось плакать.

— Это нечестно! — в сердцах выкрикнула я. — Я ведь этого не выбирала. Да ты мне даже не нравился. Вот ни капельки, ни чуть-чуть!

На самом деле я, конечно, лукавила. Все-таки Сандрес был видным парнем, я находила его вполне симпатичным. Но не до такой же степени, чтобы вешаться ему на шею!

— Да ты меня тоже не особенно-то привлекала, — усмехнулся он.

И почему-то это было очень обидно. Что значит — не привлекала? Да я всех привлекаю!

На балу дебютанток меня объявили королевой. Да и вообще, на любом балу моя бальная книжка всегда была заполнена. И здесь, в академии, я постоянно ловила на себе восхищенные взгляды. Вряд кто-то так легко заставит меня усомниться в собственной привлекательности. Так что в ответ я только снисходительно фыркнула:

— Что-то не верится!

Впрочем, собеседник вовсе не смутился даже после того, как я его поймала на очевидной лжи.

— Ну да, с лица ты, может, и ничего, да и фигура вполне себе, — он окинул меня оценивающим взглядом, от которого мне разом сделалось не по себе и захотелось хорошенько его стукнуть. — Да только внешность не главное. А белоручки-аристократки, не приспособленные ни к какой работе, меня совершенно не интересуют.

Ну до его вкусов мне не было никакого дела! Нравятся человеку простолюдинки — его право. Более того, с его происхождением это, может, и неплохо. Он, конечно, считается знатоком своего дела, несколько раз призывал таких сущностей, что другим и подумать страшно. О нем даже газеты писали! То есть почти знаменитость. И все же уверена — ни одно благородное семейство не согласилось бы с ним породниться. Так что пусть убеждает себя, что аристократки ему неинтересны, ни одна из них ему не светит!

— Уверен, ты даже в академию поступила не для того, чтобы учиться, а чтобы подыскать себе подходящую партию, — продолжал он.

Вообще-то в академию я поступила, чтобы добраться до ритуального зала! Но возможность подыскать себе подходящего жениха тоже не сбрасывала со счетов. Любая благоразумная девица задумывается над тем, чтобы найти подходящего мужа, и если он хотел меня этим обидеть — то совершенно напрасно!

— Смешно подумать: окажись ты в месте, где нет обслуживающего персонала, наверное, даже хлеба не сможешь себе отрезать, так и умрешь с