Попаданка, предсказанная дракону (СИ) - Надежда Фатеева Страница 6

Меня затошнило. «Нет, дружок, ты увидишь, как я буду стоять с чашей и тупо мычать, потому что мое сердце подскажет мне лишь паническое «Мамочки, как бы мне отсюда поскорее смыться!»

— После соединения наших сил, — продолжал он, наслаждаясь, как мне казалось, моим одеревеневшим видом, — тебе уже не понадобятся эти магические ритуалы. Твоя магия станет частью меня, а мой дух… будет оберегать тебя, — он произнес это с таким видом, будто собирался не оберегать, а запечатать в самый дальний сундук отдаленной кладовой в замке. Мне показалось, будто он собирался не защитить, а съесть. И, по сути, так оно и было.

В какой-то момент, когда он с убийственной серьезностью объяснял разницу между веером «томление» и веером «надменное равнодушие», мои нервы не выдержали.

—Понятно, — вырвалось у меня. — То есть, если я просто хочу помахать себе от жары, это будет считаться вызовом обществу?

Эдриан замер, его брови медленно поползли вверх. В глазах вспыхнули золотые искорки — не интереса, а чистого, неподдельного негодования. —Ты…сейчас шутишь, надеюсь? — Эдриан подошел ближе.

—Я… пытаюсь разрядить обстановку, ваша светлость? — пролепетала я, понимая, что переступила невидимую черту.

Он сделал ко мне еще шаг, воздух снова сгустился, запахло грозой.

— Обстановка, Алисия, и без того достаточно «разряжена» твоим… уникальным подходом к обучению. Ты думаешь, это игра? Забавный спектакль?

«Да, черт возьми, да! Самый ужасный спектакль в моей жизни!» — бушевал внутренний голос. —Нет, ваша светлость. Я просто…» —Ты просто не понимаешь серьезности происходящего, — перебил он, и его голос стал тихим и опасным. — Каждое твое слово, каждый жест отныне — это отражение моей власти, и я не потерплю, чтобы над ними смеялись.

Он снова подошел так близко, что я увидела мельчайшие золотые крапинки в его глазах. Его рука поднялась, и я невольно отшатнулась, ожидая удара.

Но он лишь провел пальцем по моей щеке, и снова это проклятое электрическое покалывание пробежало по коже.

— Алисия, иногда мне кажется, что под этой маской послушания скрывается не просто иная сущность, а настоящий дикарь, — прошептал он. — И мне начинает казаться, что перевоспитать тебя будет… гораздо интереснее, чем я предполагал.

От этих слов стало еще страшнее, чем от прямой угрозы. В них было обещание долгой, изощренной ломки. —Просто я.… стараюсь, ваша светлость. Очень стараюсь! — Я вижу, — он медленно поднялся. Урок, видимо, был окончен. Он подошел ко мне так близко, что я снова почувствовала тот самый запах озона и власти. — И я ценю твое усердие. Помни, все, что я делаю, я делаю для нашего общего будущего и для величия нашего рода.

Его рука снова коснулась моей, и снова тот же будто бы разряд, прокатившийся по телу, почти электрический ток, и тот же внутренний трепет, в котором ужас смешивался с чем-то еще, чем-то темным и притягательным, что я отказывалась в себе признавать и принимать.

— До завтра, моя драгоценная, — он отступил, его лицо снова стало непроницаемой маской. — Потренируйся на досуге в беседе со своей компаньонкой и постарайся, чтобы твои сны были… более почтительными, — он скользнул взглядом по моим губам и груди, — и сладкими.

Он вышел, оставив меня в центре комнаты, дрожащую и разбитую от унижения, страха и бессильной ярости. Его последние слова прозвучали как самое изощренное проклятие. Сны? После этого урока единственным моим сном стал сон о побеге. И этот сон больше не казался мне несбыточным. Он стал необходимостью, тем единственным глотком воздуха перед тем, как эта идеально отлаженная машина под названием «герцог Эдриан Виалар» измельчит меня в порошок. С каждой минутой, проведенной в обществе этого человека, побег становился не просто мечтой, а навязчивой идеей. Да, именно, нужно было бежать и сделать это до того, как его «интерес» ко мне перейдет в ту стадию, когда спасаться будет уже некого.

Глава 6. Саботаж с видом невинности.

Алиса.

Пир в честь нашей помолвки был событием, достойным кисти самого маститого художника. Зал сиял от тысяч свечей, столы ломились от яств, а гости в шелках и бархате напоминали стаю важных и красочных попугаев. Я сидела рядом с Эдрианом на возвышении, чувствуя себя главным экспонатом на этой выставке достижений герцогского хозяйства. Каждое его движение, каждый взгляд в мою сторону отзывался во мне внутренним замиранием. Его уроки висели надо мной дамокловым мечом.

Ну что ж, Алиса Орлова дизайнер и жертва обстоятельств, пора включать вторую часть плана. Если нельзя сбежать физически, может, получится сбежать метафорически? А если сделать себя настолько неудобной и неподходящей, чтобы он сам от меня отказался?

Идея была бредовой, но другой у меня не было. Итак, операция «Саботаж» объявлялась открытой.

Первый акт должен был разыграться вокруг еды. Пока Эдриан о чем-то беседовал с седовласым графом по левую руку, я, изображая растерянность, уронила свою вилку. Она с громким звоном покатилась под стол.

«О, простите, я такая неуклюжая!» — воскликнула я, наклоняясь, чтобы поднять ее. Пока гости внимательно наблюдали как я, склонившись под стол искала там столовый прибор, Эдриан замер со сведенными бровями. Мой жених не произнес ни слова, но по его выражению лица я увидела, что, если бы он мог, он бы уже испепелил меня одним своим яростным взглядом.

Это дало мне секундное окно. Суть позже, улучив момент, я быстрым движением подменила тарелку с нежным филе фазана, предназначенную для важного гостя — графини Миранды Лемерсье, известной своей изысканностью и брезгливостью, на тарелку с моей стороны, где лежало кусками остро перченной дикой кабанины, от которой у меня самой покраснели и дико слезились глаза.

На, полюбуйся, ваша светлость, на кулинарные предпочтения вашей будущей жены.

Вернувшись на место с невинным видом, я поймала на себе взгляд молодого дворецкого, который как раз подливал вино в бокал Эдриана.

Он был высок, широк в плечах, но при этом строен, с темными волосами и насмешливыми серыми глазами, которые, казалось, видели все. Наши взгляды встретились на секунду. В его глазах мелькнуло не удивление, а скорее… живой интерес. Он видел мою манипуляцию, но вместо того, чтобы поднять тревогу, он лишь едва заметно поднял левую бровь