Попаданка, предсказанная дракону (СИ) - Надежда Фатеева Страница 5

— О, моя дорогая, надеюсь, ты отдохнула? Ты выглядишь...эм взволнованной, — его бархатный низкий голос прорезал тишину. — Ты бледна, ночь была беспокойной?

«О, ничего особенного, просто дракон гонялся за мной, а я убегала на самокате, обычное дело»— мой внутренний голос съязвил, но вслух я сказала совсем иное. — Мне снилось… будто я… эм… под руку уже гуляю с вами по садам вашего поместья, ваша светлость, — нашлась я, — Вероятно, от избытка чувств и от предвкушения знаний, ваша светлость, — соврала я, опускаясь в реверанс, который меня заставили выучить с утра пораньше. — Я готова впитывать, как губка.

Он оценил меня долгим, пронизывающим взглядом янтарных глаз.

—Прекрасно, надеюсь, реальность превзойдет твои сны, — он подошел ближе. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на, вероятно, заметных синяках под глазами. — Итак, начнем с осанки. Жена герцога Виалара никогда не сутулится, плечи назад. Подбородок выше. Запомни, ты не раба, пришедшая с поклоном.

Эдриан повысил голос. —Ты — будущая хозяйка этих многочисленных земель, он махнул рукой за окно. — Твое тело должно говорить об этом раньше, чем ты откроешь рот. Я сказал только, что: «Плечи назад!» Так покажи мне это.

Я выпрямилась, чувствуя, как напряглась каждая мышца. Он медленно обошел меня, изучая, как скульптор свое творение, его взгляд был тяжелее самого платья. —Голова выше, ведь ты не должна ни перед кем склонять голову, кроме короля, и то лишь из вежливости. Ты — моя жена, а значит тоже кровь Виаларов, пусть пока лишь в перспективе.

«О, простите, ваша светлость, на моей родине невесту не готовят, как гуся для фуа-гра, откармливая правильными жестами, выщипывая лишнюю индивидуальность и фаршируя спесью». — прокомментировал мой внутренний голос.

— Ладонь, — он резко остановился передо мной, схватив меня за кисть правой руки. — На стол кладут ладонь крестьяне, когда устают. Ты держишь руку почти на весу, касаешься лишь кончиками пальцев. Легкое, едва заметное прикосновение, почти как бабочка. Попробуй!

Я попыталась изобразить «бабочку», положив пальцы на спинку стула. Получилось, как будто я проверяю, не прилип ли он ко мне. — Слишком сильно, — тут же последовала критика. — Ты не проверяешь прочность мебели. Ты обозначаешь свое присутствие. Еле-еле, давай еще раз…

«Да я своим присутствием, дорогой, могу обозначить только панику и желание сбежать от тебя подальше».

Походка. Мелкие, суетливые шаги выдают нервозность. Шагай широко, но плавно. Твои движения должны говорить о твоем праве быть здесь.

— Я очень стараюсь ваша светлость, — проблеяла я, совершенно не узнав свой дрожащий тонкий голос. —Хорошо. Теперь, светская беседа, — он отступил на шаг, давая мне передохнуть. Я едва не рухнула от напряжения. — Твой сосед, герцог де Лайен, спросит о здоровье твоей матери. Твой ответ? Я задумалась. Настоящая моя мама была учительницей и на здоровье не жаловалась. Я вспомнила свою маму, которая вчера по видеосвязи хвасталась новым сортом помидоров на балконе. — Э.… мама в полном порядке, она… наслаждается свежим воздухом и… занимается садоводством?

Его глаза опасно сузились, лицо исказила гримаса легкого, но отчетливого раздражения, и даже негодования. Он посмотрел на меня так, будто я предложила зарезать гостя на пороге и выкинуть его голову в окно, аккурат на дворцовую площадь.

Глава 5. Под маской послушания.

Алиса.

— Нет, не так! Ты ответишь: «Благодарю за участие, матушка наслаждается уединением в наших северных поместьях, горный воздух благотворен для ее духа». Никаких подробностей, никакого «садоводства».

—А если у нее, скажем, приступ радикулита и она не может встать с кровати?» — не удержалась я.

Его янтарные глаза грозно сверкнули.

— Неважно! Уединение в северных поместьях — универсальный ответ. Твоя личная жизнь, твои чувства, твои недомогания — ничто не принадлежит больше тебе, отныне все это достояние нашего рода. И исключительно в той форме, которую я одобрю. Это — часть образа, часть нашей семьи.

«Семья. Ну да. Один готовит тебя на убой, а другая — статист, который радуется твоим нарядам», — внутренний голос обиженно сник и затих.

— Я рад, что ты все поняла, — Эдриан удовлетворенно кивнул и сел в кресло.

«Отлично. То есть, если я, не дай бог, простыну, надо будет сказать, что я «взращиваю в себе жизненную силу в условиях смены сезонов». Понятненько», — только мысленно я дерзнула ему перечить.

Дальше пошла практика. Он вставал, изображая то герцога, то герцогиню, и я должна была отвечать, кланяться, выбирать тему для разговора. Каждый мой промах он отмечал ледяным взглядом.

— Алисия, ты упомянула о погоде. Это очень скучно и даже банально, лучше говори о поэзии. — Я не очень разбираюсь в местной поэзии, — честно призналась я, потупив взор и разглядывая его обувь с массивными пряжками усыпанными драгоценными камнями. Кажется, это были сапфиры.

— Выучи. К утру, — последовал безжалостный ответ и взгляд янтарных глаз.

—Ты упомянула о новом платье герцогини де Монро. Это эм… несколько безвкусно и даже нетактично. Говори лучше об искусстве, например, о новой фреске в соборе Великого прародителя и Отца всех Драконов нашего рода. —Но ваша светлость, я… эм…еще не видела этой дорогой вашему роду фрески, — честно призналась я. — Тогда опиши ту, что видела в своих покоях, но добавь, что мазок мастера Тебарика кажется тебе более… одухотворенным.

«Да я в жизни кисточку в руках не держала, если не считать покраски забора на даче в детстве! Я —дизайнер и творю в компьютере или планшете!» — закричал мой внутренний голос. А потом началась самая жуть — магические обычаи. — В ночь золотого полнолуния, — его голос стал тише, в нем появились нотки того самого, жадного ожидания его победы, — ты вознесешь чашу с молодым вином к луне, — Эдриан многозначительно помолчал, выдерживая долгую паузу. — А после произнесешь слова благодарности стихиям за дар своей магии.

У меня в животе все оборвалось, а в горле пересохло. — Милорд, а какие… эм… какие именно слова я должна произнести? — запинаясь, пробормотала я, косясь на его кисть, с дорогим перстнем на безымянном пальце левой руки.

Он долго смотрел на меня, его янтарные глаза, казалось, сканировали каждый сантиметр моего лица, зрачки стали вертикальными и узкими.

— Те, что подскажет тебе твое сердце, Алисия, — он улыбнулся, и это