Кто впустил зло в сердце свое… - Элла Яковец Страница 6

Я и Ван Дорн долгое, очень долгое мгновение смотрели в глаза друг другу.

На дне его темного взгляда полыхало пламя. И мне пока что было непонятно, какое именно. Отблески прошедшей ночи или грядущий костер, на который декан Инферно с удовольствием бы меня отправил.

Узнал ли он меня?

Нет, технически не мог.

Маска стирала практически все личные признаки. И тот, кто имел дело с человеком в подобной маске, потом не смог бы точно сказать, какого цвета были глаза и волосы, какой длины ноги… Оставались только какие-то самые общие воспоминания, которые не складывались в единую картинку. Правда, был один нюанс. Маска стопроцентно переставала работать, если человек нарушал закон. И знал, что его нарушает. Поэтому трахаться неузнанным под этой маской можно было запросто, а вот воровать или, там, грабить на улице она не помогала.

Так что стоящий сейчас напротив меня мужчина не мог с уверенностью сказать, что это именно мои волосы он наматывал на руку. И вот этот красноречивый след на моей шее оставили именно его губы.

Но был нюанс. Он стопроцентно запомнил, что на моей ноге был арестантский браслет. Так что простая логика запросто позволяла ему сложить один плюс один.

Но поскольку он был хорош, то ни единым движением или жестом не выдал этой своей логической выкладки.

Ну а я…

Хех.

А я темная.

А выучка темных магов в это непростое время, когда нас узаконили, включает в себя обязательный и очень жестокий курс по самоконтролю. Результаты которого приходится каждый год подтверждать, чтобы получить на свою лицензию печать Ковена. Лицензия означала, что вот этот конкретный темный маг умеет владеть собой, работает на благо государства. И государство за него ручается.

Так что прочесть что-то по моему лицу не смог бы, пожалуй, даже гений-дознаватель. Ну, если предварительно не накачал бы меня каким-нибудь зельем болтливой правдивости…

— Раз вы аспирантка, мисс Бельфлер, то позволю себе напомнить, что мешать учебному процессу — не самое мудрое для вас поведение, — холодно произнес он, разрывая долгую секунду нашего зрительного контакта. Оглядел толпящихся в холле студентов. — Ваши занятия должны были начаться уже пять минут назад. И я не понимаю, почему вы до сих пор здесь!

Весь холл моментально пришел в движение. Волшебники всех факультетов бросились во всех направлениях сразу, с гиканьем, визгами и воплями. И только мы двое остались стоять посреди этого бушующего моря.

Он ждал.

Потому что, кажется, хотел сказать мне что-то еще…

Глава 7

— О, вот и ты, Велиар, — раздался с лестницы жизнерадостный голос моего декана. — Как раз тебя искал. Привет, Бельфлер, хорошо выглядишь!

Мы с деканом инферно, секунду помедлив, разомкнули глаза и посмотрели на приближающегося Кроули.

Декан факультета Бездны сегодня был одет в элегантный костюм цвета ночного неба с льдисто посверкивающими алмазными аксессуарами. Черные волосы гладко зачесаны назад. Когда он так делал, то выглядел похожим на какую-то грозную мифическую птицу. И это впечатление усиливали взлетающие при каждом шаге полы легчайшей шелковой мантии.

— Доброго дня, мистер Кроули, — с прохладцей поздоровался «мой» декан.

Ха, смешно. И про которого декана мне теперь говорить «мой»? Про того, на чьем факультете я училась? Или про того, кто меня так долго, разнообразно и изобретательно трахал? От одного этого воспоминания сладко заныл низ живота.

— Ты уже познакомился с моей Бельфлер, да? — Кроули слегка развязно приобнял меня за талию и подмигнул. — Хороша, верно?

— Мистер Кроули, мне кажется не очень мудрым решением вводить в преподавательский состав даму с… неоднозначной репутацией, — взгляд Ван Дорна метнулся к моей лодыжке, украшенной мигающим цветными огоньками арестантским браслетом.

— Ой, да брось, Ван Дорн! Где ты сейчас найдешь темного с безупречной репутацией? Да еще и такого, который согласится работать в нашем колледже? — декан Кроули сжал мою талию сильнее и слегка меня тряхнул. От этого грудь упруго подскочила. Должно быть, вид сверху Ван Дорну открывается отличный.

Хотя, признаюсь, мне хотелось сейчас, чтобы сжимали меня вовсе не руки декана Кроули… Ван Дорн был так хорош, что я уже почти готова была признать, что влюбилась. Но сейчас я, конечно же, не подам виду. Буду безмятежно улыбаться и подставлять взглядам всех проходящих свои едва прикрытые части тела.

— Но это вовсе не повод разгуливать в таком непристойном виде! — я снова удостоилась взгляда Ван Дорна. В глубине глаз снова заплескалось пламя. И теперь я была почти уверена, что это не от страсти.

Почти…

Ван Дорн относился к тому небольшому проценту людей, которых я не могла просчитать по эманациям эмоций. Он не просто отлично владел собой. Он владел собой чрезвычайно хорошо. А это значит, что он тоже проходил курс самоконтроля.

Вот только зачем?

Он же не темный.

Ван Дорны темными не бывают.

— Что вы знаете о темной магии, профессор Ван Дорн, — облизнув губы, спросила я. И коснулась пальцем бесстыдно торчащего сквозь тонкую ткань рубашки соска. Потом резко выпрямилась, убрала с лица непристойное выражение. И руки от себя тоже убрала. — Простите, профессор Ван Дорн. Меня иногда заносит. Но увы, это не непристойный вид, а рабочий. Похоть — самый безобидный из инструментов моего арсенала.

— Инструментов, значит… — эхом повторил Ван Дорн, взгляд его пропутешествовал по моему телу от ключиц до коленок. И на коленках на секунду задержался. Уголки его губ дрогнули.

И тут я почти услышала, что за воспоминание всплыло в его голове. Как я стою перед ним на коленях, мои длинные волосы намотаны на его кулак, а мои губы скользят по его члену…

Волна упомянутой уже похоти снова нахлынула на низ живота. И теперь от нее заныло буквально все.

Проклятье! Если так пойдет, я через минуту буду готова ему отдаться в ближайшем чулане!

«В эту игру умеют играть двое», — как бы сказал его красноречивый взгляд.

Вот теперь я идентифицировала пламя в его глазах как отблески страсти.

Или нет?

— Ты уже выбрала свою жертву, Бельфлер? — отпустив, наконец, мою талию сказал декан Кроули.

— Почти, — сказала я. — Меня сбило с мысли появление профессора Ван Дорна.

— Но кандидаты среди студентов есть? — уточнил декан.

— Двое, — сказала я. Уже без всяких