Кто впустил зло в сердце свое… - Элла Яковец Страница 5

Но темная магия — дело другое.

Она использует силу, таящуюся внутри мага.

Силу его чувств и эмоций, особенно тех, которые ему хочется спрятать, подавить. Которых он стыдится, но поделать с этим ничего не может.

Темная магия работает на зависти, ненависти, злобе.

Но главное — она работает на похоти.

И это самый быстрый путь найти студента с червоточиной, в которую я смогу влезть своими черными помыслами и превратить его в темного мага. Которые теперь так внезапно стали нужны своей стране.

Я тряхнула волосами, отгоняя все это горькое философствование.

— Заткни фонтан, Бельфлер, — презрительно изогнув губы, сказала я своему отражению. — И делай то, зачем тебя наняли!

И я, вильнув бедрами, покинула свою скромную конуру, отправилась вниз. Сейчас как раз такое время, когда там толпится максимальное количество студентов.

Спускалась я медленно. Позволяя любопытствующим себя рассмотреть повнимательнее.

Шаг.

Растерянные и возмущенные лица девиц.

Ещё шаг.

Взгляды парней, одного за другим притягиваются. Притягиваются…

Ещё шаг.

«Бельфлер! Это Тантра Бельфлер»

«Она Темная? Темная! Темная…»

«Она убийца!»

«Что она здесь делает⁈»

Я медленно шла через холл, призывно улыбаясь, раскачивая бедрами, облизывая губы.

Толпа расступалась, давая мне пройти.

Смущенных девчонок как ветром отнесло в противоположную сторону холла. А парни…

Хех, всё-таки я разбираюсь в низменных чувствах!

В наступившей тишине было прямо невооруженными ушами слышно, как кровь заполняет пещеристые тела.

«Сосредоточься, Татти!» — скомандовала я себе.

Теперь, когда нужный градус похоти был достигнут, надо выбрать того единственного, чья похоть имеет нужный мне оттенок.

Я остановилась и обвела всех глазами.

«А этот хорош…» — я замерла напротив огненно-рыжего верзилы с нашивкой старосты факультета Бездны.

Аура его эмоций прямо-таки пульсировала красочными всполохами.

Я шагнула ближе, почти коснувшись сосками его груди. Втянула носом его запах.

«Очень хорош…» — меня прямо-таки обожгло его страстью.

Я с сожалением вздохнула.

Нет, то, что мне сначала показалось червоточиной, это не оно.

Этот рыжий просто влюблен!

Я хихикнула.

Не повезло же его избраннице! У него, должно быть, довольно извращённая фантазия.

Или наоборот повезло…

Кстати, она должна быть здесь, судя по тому, что мой затылок обожгло незамутненной ненавистью.

Я оглянулась и встретилась глазами с миловидной брюнеткой на лестнице.

Улыбнулась, подстегнула ей. Повернулась обратно к рыжему.

Провела пальцем по его щеке.

— Это было бы весело, — сказала я. — Но не в этот раз.

Я отступила.

Вильнула бедрами, отходя подальше. Развернулась. Поставила ногу с арестантским браслетом на табурет. Качнула коленкой так, чтобы парни могли в подробностях все рассмотреть.

Воздух сгустился так, что его стало можно ножом резать.

Ага, вот оно! Нужный всполох ауры. Даже два!

— Что здесь происходит? — раздался от входа до боли знакомы

й низкий с хрипотцой голос, от которого у меня внутри все сладко заныло.

Глава 6

«Ах вот ты который Ван Дорн…» — подумала я, выдержав суровый взгляд профессора.

Ну да, по-другому, конечно же, и быть не могло. Случайный любовник в баре, буквально-таки минутное помутнение, с последствиями, оказалось еще большим безумием, чем казалось сначала.

Вчера профессор был одет в «цивильную» одежду. Обычную, чуть, может быть, старомодную. Но сегодня он был при полном параде. В форменной мантии не просто профессора. Декана! И возглавлял мой Ван Дорн факультет ИНферно. Гнездо огненных магов, боевиков и охотников. По иронии судьбы, в последние годы чистый дар огня просыпался у девушек. Так что все вздорные девицы, альфачки и хамки колледжа были собраны в один змеючий клубок под огненной эмблемой.

Вот только этот Ван Дорн кроме факультетской эмблемы — изогнутая саламандра в языках пламени — носил еще одну. Многозначительный костер с черным женским силуэтом по центру.

Семейная эмблема Ван Дорнов. Которой они охотно делились с теми, чьи родственники тоже пострадали от козней темных магов. Хотя вопрос спорный, кто там от кого больше пострадал, дела давние. Никто из ныне живущих тех кровавых разборок не застал. Но история жесткая, конечно.

Первый Ван Дорн, который сюда переселился, был чрезвычайно плодовит. У него было где-то штук шестнадцать детей, и десять из них парни. И когда весь этот выводок подрос, выяснилось, что они вовсе не готовы уживаться под одной крышей и сообща и с энтузиазмом работать на благо и процветание бати. Ван Дорны разбрелись по разным городам и весям, каждый основал свою ветку Ван Дорнов. Кто-то прославился, кто-то канул в небытие. Но сейчас «действующих» семей Ван Дорнов, категорически не общающихся друг с другом осталось четыре. И в числе прочих та самая, первая. И вот эти самые первые Ван Дорны однажды схлестнулись с Бельфлерами. Моими предками. Кто первый начал, сложно сказать. Если меня спросят, то я вслух буду доказывать, конечно же, что Оберон Ван Дорн сам нарвался, так что получил по заслугам. Но сама себе, за закрытыми дверями и убедившись, что никто не подслушивает, я могу честно сказать, что дело там ясное, как два пальца. Скорее всего, моя прабабка (ее, кстати, тоже звали Тантра) развела и спровоцировала Оберона. Но реально, дело прошлое уже. Просто так получилось, что чрезмерно жаркая разборка двух влюбленных, с жертвами и разрушениями, привела в результате к Обсидиановой Резне. А точнее, к долгой гражданской войне, которая вылилась в результате в ту самую Обсидиановую резню, когда всех темных магов почти истребили. Ну и появились вот эти, с костром на эмблеме. Инквизиторы.

Сейчас, кстати, за ношение этой эмблемы можно схлопотать нехилое такое наказание. Но здесь в Индеворе, порядки на этот счет более вольные, и представители властей Конфедерации сюда нос не засовывают, вот и…

— Так что здесь происходит? — грозно переспросил декан Ван Дорн. И голос его теперь рокотал, как грозовая туча.

— Добрый день, — ослепительно улыбнулась я. — Меня зовут Тантра Бельфлер, я новая аспирантка факультета Бездны!

Я опустила ногу и, качая бедрами так, чтобы парни за моей спиной не скучали, приблизилась к Ван Дорну.

Его глаза метнулись сначала к моей лодыжке, потом замерли на лице.

Хорош! Ох, как же он хорош!

Зрачки расширились, ноздри чуть дрогнули от ярости. Но ни один мускул не дрогнул.

— Добрый день, мисс Бельфлер, — ледяным, как шапки самых высоких гор, произнес он. И демонстративно не принял мое рукопожатие. — Я декан факультета Инферно Велиар Ван Дорн.

Студенты вокрук, кажется, даже дыхание затаили. Как сквозняк в