Великолепие смерти - Рея Рейнуотер Страница 59

— Бесполезно бороться с моим проклятием. Могу хотя бы использовать его в своих интересах.

Моя улыбка померкла. Я начала медленно собирать разбросанные вокруг принадлежности.

Смех Дэя замер в горле.

— Ой, прости, Сказочница. Я не это имел в виду. Это не проклятие. Во всяком случае, не такое, как твое. Правда, я не хотел — тьфу. — Смутившись, он провел рукой по волосам и по лицу, его щеки порозовели от смущения. — Прости.

Меня это нисколько не задело. Я знала, что он имел в виду. Я не очень-то удачно избегала своего проклятия, но там, где Время могло использовать свое в своих интересах, я своим только причиняла боль людям.

— Ты думала о том, что будешь делать, когда избавишься от него? — спросил он тихо, гладя Жнеца между лопаток. Лохматый пес издал раздраженный вздох.

Дэй, должно быть, не знал о моей сделке со Смертью. Нечего было планировать.

— Я уйду, — сказала я, слегка кашлянув на последнем слове. — После того, как сниму проклятие, то есть.

Он выглядел озадаченным, подтянув колени к груди и крепко обхватив их руками. Вдруг сидеть на плитке стало холодно, но никто из нас не двинулся с места.

Вместо этого я теребила нитку, выбившуюся из свитера Грима — того, который я носила. Он был темно-синим, тяжелым, из плотной пряжи, с узором «коса» на груди. Я видела его на нем сотни раз за эти годы. Он был таким привычным. Уютным. В два раза больше моего размера.

Идеально подходит для того, чтобы прятаться.

— Но я думал… Фео сказала… — пробормотал Дэй, нахмурив брови, глаза метались по комнате, словно он гнался за воспоминанием, которое не мог уловить. — А зачем тогда снимать его?

Я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, вкус железа расплылся на языке. Лучше не зацикливаться на «что, если». Была сотня причин, почему я должна снять проклятие: оно убило мою семью. Оно лишило мою бабушку рассудка, а мать — радости. Оно сеяло хаос в мире, не заслуживающем его гнусной природы. Самая главная причина была простой и сокрушительной — проклятие Темпест сделало меня убийцей.

Но я ответила не это. Потому что в тот крошечный, захватывающий дух момент, между осознанием того, что сказал Дэй, и вопросом, почему я — Астория Девлин Темпест — должна быть той дочерью, которая снимет проклятие, правда была…

— Я устала, Дэй, — просто сказала я.

Он кивнул, его яркие глаза не отрывались от моих. Было страшно обнажать свои эмоции. Я ненавидела быть уязвимой, но это было правдой. Я устала.

Устала наблюдать, как все, кого я люблю, умирают.

Устала двигаться по жизни без смысла и цели.

Устала избегать всего и всех, надеясь, что если я стану достаточно маленькой, то, может быть, как-нибудь выживу.

— К тому же, — сказала я, поднимаясь с пола и отряхивая пыль с брюк, — я заключила сделку с дьяволом. И впервые в жизни… — Я посмотрела на него, чувствуя, как правда оседает камнем в груди. — У меня кончилось время.

Дата: 22 ноября 2003

Время входа: 19:00

0330-RDN-NOV

СПЕЦИАЛЬНАЯ ВЫСТАВКА «Одержимости Родена»

Оставь надежду, всяк сюда входящий.

— Данте —

23 июня '08

Я всё время вижу во сне море. Настоящее. Холодную, дикую, черную стихию, которая чуть не поглотила меня целиком. Он вытащил меня из него. Это я помню. Но не знаю, удалось ли мне когда-либо по-настоящему оставить его позади.

Иногда я всё еще чувствую себя промокшей до костей, словно соль так и не вышла из легких.

Думаю, он знает. Думаю, он смотрит на меня и гадает, не тону ли я до сих пор.

Тону. Но кому есть до этого дело?

Никому.

Глава двадцать девятая

Ночь прошла спокойно, а утром я проснулась и снова обнаружила пустую тумбочку. Злость резко кольнула, когда я с закрытыми глазами провела рукой по поверхности в поисках обычной записки Грима. Я думала, что сегодня, именно сегодня он будет здесь. Сегодня, думала я, он бы обязательно написал. Если только…

Я откинула одеяла и натянула его свитер через голову, сунув ноги в толстые шерстяные носки. Храп Дэя эхом разносился из гостиной в конце коридора, а Жнец дремал, свернувшись клубком, поперек кровати Грима.

Собравшись бежать в коридор, чтобы проверить кухонную стойку, я заметила, что дверь в его кабинет приоткрыта, полоска света пробивалась сквозь щель.

Ликование захлестнуло меня, толкая вперед прежде, чем разум успел догнать. Моя рука сжалась на ручке, и я заколебалась. Всего один момент храбрости — и я окажусь внутри пространства Смерти.

Я толкнула дверь.

Это был он. Весь целиком. Аромат олеандра и соли наполнял воздух и тянул за нить в моей груди. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, растворяясь в нем, прежде чем на цыпочках войти внутрь. Комната была пуста, хотя я ожидала застать его сидящим за столом. Его здесь не было.

И мне не нужно было обыскивать коттедж, чтобы понять это. Я чувствовала его отсутствие — глухую боль, словно мое сердце вырезало пространство, предназначенное только для него.

Это была большая комната по сравнению с остальным коттеджем. Стол стоял в центре, два окна по бокам, занавешенные тяжелыми сливовыми бархатными шторами. Одна стена была сплошь заставлена книжными полками от пола до потолка, переполненными книгами, наваленными высокими стопками, и странными предметами, громоздящимися на каждой поверхности.

Телескоп стоял наизготовку перед одним открытым окном. Напольный глобус лениво крутился в углу. Его стол был завален свитками, склянками с мутной жидкостью, перьями, окунутыми в чернильницы, и даже…

Письмо, адресованное мне, лежало поверх хаоса на его столе. Толстый пергамент, аккуратно сложенный, размещенный с нарочитой заботой.

Моя Любимая Темпест.

Было бы неправильно открывать его. Мой желудок скрутило в узел, взгляд прикипел к острым краям сгиба. Бумага казалась невесомой между пальцами, словно могла уплыть, если я слишком сильно на нее дыхну. Должно быть, он написал его и отвлекся, прежде чем вручить. Эта мысль вызвала новую волну тоски, закружившую меня. Внезапно меня осенило — я даже не знала, как Грим доставляет письма. Он приходил домой каждую ночь и сам клал их на мою тумбочку? Или отправлял их тихой вспышкой магии?

Первое казалось маловероятным. Но мысль о том, что он замирает в дверях, его взгляд останавливается на моей спящей фигуре…

Дрожь пробежала по