Безупречная - Анастасия Аристова Страница 52

Бежали долго, нам то и дело встречались обвалы, некоторые из них мы проходили быстро — просто перешагивали через груду камней. Другие — приходилось пробираться боком, вжимаясь в холодную стену. “Еще немного, — билось в голове”. Я хорошо помнила схему-карту. Ещё немного. Неужели обойдётся? Но не успела я об этом подумать, как камень слева от моего плеча треснул и осыпался мелкими осколками, оставляя след от пули. Конечно, я понимала, что останутся те, кто не успел выпить моей воды.

Мы продолжали бежать вперёд, ускорившись. Похоже, Ян тоже заметил выстрелы. Ещё осколки — теперь справа, от стены, у самого моего локтя.

Следующая пуля ударила в потолок прямо надо мной. Крошка посыпалась на шлем, на плечи. Потом — удар в левую руку. Боли я почти не ощутила, только чувство, что что-то горячее и жёсткое врезалось в мышцу. Второй удар — в ту же руку, чуть выше. Обхватив себя, я прижала руку к себе, чувствуя, как по пальцам потекла тёплая и липкая кровь.

Несколько ударов в спину — я поняла это по тому, как дёрнулось моё тело вперёд. Бронежилет защитил. Спина будет болеть ещё долго. Хотя о чём я говорю? Мне не выйти из этого туннеля живой. Я понимала это, знала ещё до того, как мы вошли в него. Главное, чтобы Ян выжил. Он бежал впереди, я позади — скрывая, защищая.

Очередная пуля ударила в шлем. Моя голова дёрнулась, челюсть клацнула. Но я продолжила бежать.

Ещё немного.

Как назло, впереди больше не будет поворотов. Я понимала, что на такой прямой видимости следующие выстрелы будут по ногам. Я знала тактику: выбить руки — обезоружить, выбить ноги — остановить.

Впереди замаячил тусклый свет. Сначала слабый, едва различимый. Потом — ярче, шире. Выход. И в этот момент я почувствовала, как пуля врезалась в правую ногу — выше колена. Нога подогнулась, но я не упала — переставила её, заставила себя бежать дальше. Сделала ещё шаг. Ещё одна пуля. Ещё шаг. Второй. Третий. Я не знала, сколько шагов осилила. Два. Пять. Десять.

Потом я неосознанно потянулась к Яну. Мои пальцы скользнули по его спине. Я хотела сказать что-то — предупредить, что падаю, что дальше он сам, что нельзя останавливаться. Но шлем глушил звук. И сил не было. И слов не было. Только тьма перед глазами.

Сознание померкло. Темнота поглотила меня. Я падала, и последнее, что я почувствовала, — это холод. Не вокруг. Внутри. Но он был каким-то логичным. Правильным. Именно так всё должно закончиться для такой, как я. А Ян должен жить.

Глава 31. Молитва

Ян

Я бежал и злился оттого, что Эвелин остается у меня за спиной, а я ничем не мог ей помочь. Я видел, как порода раскалывается от пуль, но туннель был узкий, прямой. Попытайся мы поменяться местами — потеряли бы время. Я видел впереди выход.

Неожиданно лёгкое касание скользнуло по спине — едва уловимое. Я обернулся, и мир сузился до одной точки.

Эвелин лежала на камне неподвижно. Шлем скрывал её лицо, но по безвольному положению тела всё было ясно. Я скинул свой и её шлем, чтобы рассмотреть. В ту же секунду до меня донеслись очередные выстрелы. Некогда. Мыслей не было. Только адреналин, ярость и леденящий ужас. Я не думал — тело среагировало само. Поднял её на руки и рванул вперёд, к выходу.

Выбежали под темное, низкое небо. Хлесткий дождь со снегом тут же облепил лицо, забился за воротник. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Я оттащил Эвелин за выступ скалы, прижался к холодному камню. Послышались голоса — сбивчивые, злые.

— ...отходили к выходу...

Я не стал ждать. Трансформация пришла мгновенно — когти вытянулись длинные, изогнутые, руки покрылись шерстью. Шагнул к выходу, сильнее прижался к стене и первому выскочившему из тоннеля резко задрал автомат. Взмах — когти распороли горло. Он не вскрикнул. Только выдохнул и осел. Следующий увидел, попытался выстрелить, но не успел: я наотмашь ударил по рукам, выбивая автомат. Ещё удар по лицу — сильный, точный. Я слышал, как хрустнули шейные позвонки.

Стало тихо. Пока в тоннеле больше никого не было слышно.

Я быстро обыскал обоих — два автомата, два пистолета, запасные магазины. Всё забрал. Закинул оружие за спину, повесил на ремни на пояс. И бросился к Эвелин.

Схватил её на руки — она не пошевелилась, не застонала. Я прижал её к груди и побежал.

Лес встретил меня молчанием. Дождь со снегом усиливался, бил в лицо, застилал глаза, превращая землю в кашу. Ноги увязали в раскисшей листве, корни хватали за сапоги, ветки хлестали по лицу. Я бежал не разбирая дороги — прочь от туннеля, прочь от мертвых надзирателей, которых найдут через минуту или через пять.

Где-то далеко послышались крики — резкие, командные. Я ускорил бег. Нет, нас не должны поймать.

Я снова посмотрел на Эвелин. Кожа бледная, губы посинели. Нам нужно убежище. Хоть что-нибудь. Я никогда до этого не молился. Но сейчас… Паника, холодная и рациональная, начала подбираться к горлу. Я впервые в жизни почувствовал себя абсолютно, вселенски беспомощным. И тогда, спотыкаясь о корни и тяжело дыша, я начал молитву. Не богам Земли, о которых читал в забытых книгах. Нет. Я взывал к Ней. К богине. Той, что дала нам вторую сущность, научила выживать, превращаться, чувствовать мир иначе. Мой отец говорил: “Луноликая слышит тех, кто искренен”.

“Сделай так, чтобы она выжила. Сделай так, чтобы я успел. Сделай так, чтобы мы... чтобы я…” — Я бежал, прижимая к груди безвольное тело, и шептал.

— Услышь меня. Пожалуйста. Услышь.

Не знаю, сколько времени прошло. Может, час. Может, два. В какой-то момент мне показалось, что деревья стали выше, толще и величественнее. Они уже не походили на те чахлые, искривленные стволы, что росли у подножия “Чёрного Беркута”. Здесь лес дышал иначе —