Легенда о драконьей невесте - София Хартманн Страница 5

«Может, хоть так смогу отвлечься», — мысленно вздохнула Калиса и, потирая озябшие плечи, быстрым шагом направилась в любимое место в замке.

Вырезанная из дерева фигурка стояла на месте — на высоком прямоугольном столике, посреди разбросанных инструментов, обрезков, стружки, красок и кисточек. Калиса ласково обхватила ее пальцами и поднесла ближе к лицу. Серебристая чешуя, которую еще предстояло докрасить в некоторых местах, блестела в свете яркой настольной лампы и отбрасывала блики, словно россыпь звезд, на стены.

И эта россыпь напомнила Калисе о шатре гадалки. Она сжала фигурку в руке, и острые когти дракона впились в ладонь, но девушка не замечала ничего, снова погружаясь в тревожные мысли.

«Я чувствую пепел на твоих руках. Пепел твоего отца»

Она даже подумать о таком боялась. Но может... может, гадалка говорила иносказательно? Может, она имела в виду нечто другое?

Тут же вспомнились другие слова.

«Ты сожжешь его. Собственным пламенем».

Стоило сдать ее страже прямо там. Отправить в темницу, чтобы не смела пудрить мозги доверчивым девушкам. Гнев внутри Калисы поднимался бушующим пожаром, таким непривычным в Северных землях. Она закрыла глаза, сжала зубы до скрипа и попыталась успокоиться, но чувства не уходили. Становилось все жарче. Жарче. Жарче. Она закричала во весь голос, до хрипа.

Только тогда жар стал отступать, но Калисе казалось, что теперь он был снаружи, словно языки пламени лизали лицо. Она боялась открыть глаза и столкнуться с ужасным.

«Может, старуха права?» — промелькнуло в ее голове.

Только когда воздух снова стал привычно прохладным, она осмелилась приоткрыть один глаз. И не смогла сдержать испуганного возгласа. Ладонь пульсировала болью.

Некогда восхитительная фигурка дракона в руках теперь полностью почернела, а на пальцах выступили уродливые волдыри, как от ожога. Калиса швырнула ее в кресло, и фигурка, ударившись о твердый подлокотник, раскололась надвое — так же, как сейчас раскололась душа юной наследницы.

— Не может быть... — прошептала она изумленно, прикрывая рот руками. Сердце колотилось в груди, будто хотело сбежать подальше от этого жуткого существа, которым ощущала себя Калиса. Девушка замотала головой, отчаянно стараясь найти оправдание произошедшему. — Нет-нет-нет... Это просто случайность.

Калиса заходила взад-вперед по мастерской, оглядывая каждую нить*, каждую пядь** пространства. Зацепившись взглядом за горящую на столике свечу, которую только недавно зажгла, Калиса кивнула самой себе.

«Точно, — подумала она, все больше успокаиваясь. — Я так задумалась, что не заметила, как опалила фигурку, и пальцы заодно. Вот от чего волдыри».

Это объяснение ее удовлетворило, но оставаться в мастерской уже не хотелось. Калиса вздохнула, затушила огонек и, закрыв потайное место, отправилась на следующий урок с наставником.

На этот раз занятие проходило в большом зале, предназначенном для приемов и танцевальных вечеров, которые раньше часто проводились в их замке. Калиса, пусть и почти не помнила мать, знала — та очень любила эти вечера и всегда брала с собой детей.

Сморгнув слезу от воспоминаний, тяготящих сердце, Калиса вернула внимание к наставнице, госпоже Никей, которая стояла напротив с самым приторно любезным выражением лица, которое только можно было придумать.

— Min unge, ещё раз, — голос наставницы по этикету был сладким, как сироп, и таким же липким. — Приветствие посла Южных Земель. Нет, не так. Вы напоминаете мне радюра на льду. Рука должна быть не тяжелой гирей, а лепестком, падающим на руку господина.

Калиса сглотнула комок ярости и представила, как этот «лепесток» бьёт наставницу по мерзкой физиономии. Она ведь старалась! Правда старалась быть идеальной, послушной, старалась соответствовать своему статусу. Только вот каждый раз все было не так. Она двигалась не так, говорила не так, называла неправильные даты, отвечала невпопад. Словно для всего этого она была... слишком. Слишком своевольной, слишком другой.

Калиса снова попыталась одновременно присесть, скрестив ноги, склонить голову и мягко опустить руку на предплечье наставницы. И в этот раз почти получилось... Если бы невысокий, но скользкий каблук ее открытых туфель любимого красного цвета не поехал в сторону. Калисе пришлось вцепиться в руку госпожи Никей, чтобы не упасть. Это было бы еще позорнее, чем просто неверно выполнить ее указания.

Обожженные пальцы отозвались пульсирующей болью, и Калиса, зашипев, отпустила руку наставницы и рухнула на холодный пол. Сердце рухнуло вместе с ней, словно выдавив весь воздух из легких.

— Боюсь, некоторые молодые леди не поддаются даже самому строгому обучению, — вздохнула госпожа Никей, тряхнув короткими светлыми волосами, и драматично развернулась. — На сегодня все. Вашему отцу, разумеется, будет доложено.

Калиса почти зарычала, глядя на ее удаляющуюся обнаженную спину. Из всех наставников госпожа Никей раздражала Калису больше всего, но теперь принцесса ее просто ненавидела. И одновременно разочаровалась в себе. Снова.

Ужин проходил в привычной прохладной обстановке — и не от того, что в зале было холодно, а от взгляда Правителя, которым он одарил дочь, когда она вошла в столовую. Сидели молча, в напряженной тишине слышались только звон бокалов, стук вилок по тарелкам и тихое покашливание слуг где-то за спинами господ. Рюнал, как всегда в последнее время, был погружен в свои мысли — глядел то в тарелку, то в высокое витражное окно, за которым бушевала вьюга, но никак не на сестру.

Калиса вздохнула и повернулась к Форреду, надеясь, что хотя бы он сможет разбавить гнетущую атмосферу.

— Как ты съездил в Южные земли?

Он собирался было ответить, но громкое покашливание Правителя сбило его с мысли. Калиса метнула взгляд на отца, увидела в нем привычное, но все еще до жути обидное осуждение, и опустила голову. Больше никто за столом не произнес ни слова.

Когда Правитель ушел, а Рюнал направился за ним, Калиса тут же вскочила и поймала брата за локоть.

— Что? — словно очнувшись от сна, Рюнал посмотрел на сестру такими знакомыми глазами, такими же, как у нее..

— Поговорим немного? — с надеждой спросила Калиса, умоляюще глядя на брата.

Тот вздохнул и провел ладонью по темным, почти черным волосам.

— Прости, сейчас нет времени.

Калиса кивнула и, закусив губу, разжала пальцы, лежащие на его предплечье. Огонь внутри снова разгорался, но теперь страх и гнев превратились в боль и обиду. Она помнила беззаботные годы, когда они с братом были очень близки: вместе играли, Рюнал придумывал для нее настоящие лабиринты по замку, в конце которых