Не про Любовь! - Нора Ольвич Страница 5

Кому?

Почему тогда всё так случилось?

Поездки к маме – это всегда как открытие старых ран, болезненных и гноящихся, которые мы иногда стараемся похоронить под толстыми слоями повседневной жизни.

Каждый раз, когда я перешагиваю порог её дома, возникает ощущение, что меня ждет не только тёплая встреча, но и неизбежное вскрытие того, что давно нуждается в исцелении.

И вот заготовленные заранее её слова становятся скальпелем, который медленно, но верно вскрывает запечатанные раны, и я чувствую, как пульсирует болезненное и жалкое желание доказать.

Мы начинаем говорить о прошлом. Неловкость и моя замкнутость её никогда не остановит. Вопросы кажутся ненужным, но они вынимают потаенные воспоминания, которые не дают затем покоя. Словно хирург, она обращает внимание на детали, на мелочи, которые я давно забыла. С каждой такой откровенной беседой я чувствую, как тяжело возвращаться вновь в родительский дом.

Уезжая, желаю забыться.

Ведь, как и в любой операции, есть риск. Если неосторожно задеть жизненно важный орган, то эта боль потом может напомнить о себе в самые неожиданные моменты. Мы теряемся с ней в диалогах, иногда оказываясь чуть ли не на грани ссоры.

Скальпель становится слишком острым, и я понимаю, что некоторые раны лучше оставить нетронутыми, с зажитыми неровными рубцами.

Меня не оставляет мысль, что она о чём-то мне хочет сказать.

Предостеречь. Что она это проговаривает мысленно. И в самый последний момент откладывает на потом.

Охапки роз, они остаются взамен в напольной вазе.

Так, я благодарю её каждый год за своё рождение.

* * *

А после я благодарила всех святых о том, что не встретила соседей в лифте. Пробегая как всегда наш большой тамбур в новостройке, закрывая все возможные двери, спеша в туалет, наспех ответила кому-то заезженное «здрасте».

Сдаётся мне, что это всё же сосед курит за лифтом в форточку окна. Нет? А тогда, почему он закрывал свои двери так быстро? Я пробегала мимо, стучали каблучки. И всё …

Слы-ша-ла!

Итак, войдя в квартиру, совершенно отключилась от произошедшего. Оставила мысли о тех годах за полотном двери. Выбирая её в салоне в своё время, я хотела отгородиться от всего мира. Мне нравилось проворачивать замок, слушая, как метал входит в пазы. Нравилось чувствовать себя защищённой.

Думала про соседа и собрание онлайн жильцов в группе, взглянула мимоходом в зеркало.

Застыла.

На месте.

Напрасно я искала причину извне. Как же знакома эта попытка искать оправдание во внешних факторах! Мы так часто хотим верить в чудодейственные кремы, волшебные пилюли – 50+, в то, что причина перемен, как та истина, она где-то рядом.

Но изменения во внешности, точно были! Я не хотела их замечать, говоря про себя, что это тот кремушек новый стал действовать и так было с утра. Корни волос, моя фобия. Так вот, мне кажется, или седина будто окрасилась в темноту русого цвета? Её нет! Или есть?

Кажется, нет! Они точно потемнели!

«Как вы не понимаете! В душе я все та же молодая девчонка и не хочу ничего слышать про свой дурацкий возраст. И ни за что, ни за что не хочу выглядеть как эти старухи, мои ровесницы», — говорила героиня фильма.

Не помню какого.

Неимоверно хотелось пить.

Безумно чистой воды.

А после спать.

Я, наверное, так хотела спать, когда сдавала сессии во втором институте с годовалым ребёнком на руках, готовясь к защите очередного курсового проекта. Это чувство давно уже ко мне не приходило.

Бессонница – подруга дней моих суровых… И я будто стала прямее, перестал тянуть возраст к земле.

Кажется!

И всё же от моего внимательного взгляда ничего не ускользало. Слюнки потекли, когда из пакета, что собрала мама, выложила заморозку в холодильник и достала витамины. Меня тянуло к ним как магнитом.

«- смотри аллергия начнётся».

Положив специальный пакет с малиной в микроволновку, ожидала, рассматривая кухню.

«- Господи, отчего всего этого у меня не было, когда дети росли».

«- стиралка-автомат, умный дом с бегающим пылесосом, Феликсом и всё понимающим холодильником».

А после, скатывая пенку — пилинг на коже бёдер, живота и плеч, наслаждаясь душем, удивилась вдруг тому, как кожа, отдавая себя, с большой охотой, смывается в слив.

- Да я просто ящерица, - засмеялась вслух и, нанеся на ладони побольше чудо средства, завела их максимально за спину.

Гимнастка.

Которую я не могла себе позволить уже очень давно. Ладонью достала до лопаток. Во дела. И дышать совсем нетрудно при этом. Массировала спину все дальше, разминая суставы. Сделала горячее воду.

А после и вовсе набрала ванну с пеной, что давно уже не делала, осторожничая с самочувствием и давлением. Парилась до изнеможения, до скрипа, рассматривая кожу рук и ног.

А после, завернувшись в удобное полотенце, которое вроде как стало свободнее, чем обычно, решив наведаться завтра в бассейн, опрокинула в себя практически литр воды из кувшина с фильтром, что стоял на кухне.

Забыв про кислоту, заела это всё почти килограммом малины, успевшей окончательно растаять. Запила сливками.

М-м-м. Красота.

Не желая смотреть очередные новости, не желая думать и сопоставлять с выводами прожитый сегодня день. Просто пошла спать. Потому что хотела.

* * *

Сон был удивительным: - я будто не уезжала сегодня к себе, а мама, не ожидая гостей к чаю, показывала мне фото прадеда и его жены. Которую он бросал много раз по приказу своего партийного начальства.

Дочь белого офицера —поляка, она была лишним грузом для его карьеры. А потом прадед возвращался к ней вновь, вновь и вновь. Много раз терзая себя и детей. В том числе и от других женщин.

А она ждала, печально смотря мне в душу с карточки.

Ждала.

Женщина с косой вокруг головы, черноокая, как панночка из фильма, в строгом платье с таким же в цвет кружевом вокруг скромного декольте.

Фото было черно-белым.

- Я не в тебя «бабуля – пра…», глаза у меня зелёные, мутные с серой примесью. Одним словом, никакие. А вот волосы всегда были тёмные, но сейчас смотри блонд.

Вынужденный.

Мне кажется, она улыбалась. Почему я никогда не замечала этого. Всегда все разговоры были только о Нём. О том человеке, что орлом смотрел с карточки. В мундире Сталина с погонами и наградами.

Но именно в этот раз,