Не про Любовь! - Нора Ольвич Страница 4

Желая встретить гостью при параде, мамуля достала из комода — обувницы тапочки из сафьяна.

* * *

Нелли Витальевна держала в руках корзинку.

Химичка, как всегда, была на своей волне.

«- начинается…».

- Норочка, а вот и ты.

- Добрый день, Нелли Витальевна. Всё давно зовут меня Эля.

- Я не все.

Поджав напомаженные губки, дама двинулись в гостиную, как к себе в квартиру. Мама отдала мне пакет с заморозкой.

- Ольга Васильевна труженица вы наша, ну какова красота. А?

Женщина деланно смотрела на вышивку и доставала из корзинки свое рукоделие.

********

В себя я пришла только в салоне своей тойоты. Вспоминая уроки химии, свою первую любовь и все остальное, стараясь загасить в себе все чувства и воспоминания, спешила.

«- что за дикое место», - думалось мне.

«- вот какой идиот в своём уме будет пересекать четыре потока машин»?

Идиот нашёлся сразу. Шикарный чёрный, матовый китаец — внедорожник, литой, что морская черепаха; обогнав и пристроившись сбоку загородил весь обзор. Мне казалось, что он огромным зверем застыл буквально в миллиметре от меня.

« - Козёл», - обозвала мысленно и, не думая даже соревноваться с ним, встроилась в небольшой пробел скоростного потока, спешившего за город. Быстрее будет по объездной.

Не видела взгляда внимательных карих глаз вслед.

Забыла про те ощущения, что случились со мной в «маркете» и во дворе школы. Спешила отделаться от воспоминаний, обид прошлого и от ехидного голосочка, что шептал забытое Норочка.

Как говорится накатило.

Также этот голосок шептал маме много лет назад, что Стас женился и привезёт с собой из части, в которой служил, красавицу. Статную, красивую и весьма небедную, дочь богатого человека. И тоже с немецкими корнями - девушку из рода обрусевших эмигрантов. Я же, получая письма от милого – ждала и слышать не желала об этом. Хотя мама и шептала мне, что наш брак его бабуля не допустит. Что не пара я своему Станиславу.

- Почему ты так говоришь? Мама. Ты не понимаешь. Ведь мы обещали друг другу. Что люди-то скажут?

- Прабабка твоя полька, не спорю благородных кровей была. Много она крови всем попортила своей родословной. Но ведь матушка-то её была не понять откуда; родила первый раз в шестьдесят лет. Делала что хотела, вертела мужьями…

Ведьма!

- А это здесь при чём? Целый век прошёл! Ты так говоришь, будто она только мне родня. Она твоя бабушка прежде всего!

- Есть в тебе что-то от её поведения. Вёрткая как уж на сковородке…

Выросшая в СССР, я не понимала в чем разница между многочисленными народностями нашей страны и причём вся эта история. Наш класс был многонациональным и дружным. О чём шла речь-то? Томка из дома напротив вон замуж за Артура вышла, а его семья из Армении приехала после землетрясения. А её отец родом из Беларусь. Светка за Вовку, что старше её лет на пять у него заболевание крови и он кореец, а они всё равно вместе и дитя ждут.

На душе было тоскливо и тревожно, а внутри зарождалось предчувствие.

Я сдерживала его ростки, а оно лезло, старательно вмешиваясь в жизнь совсем ещё неопытной студентки. Особенно бессонными поздними вечерами, смотря в потолок своей спальни, я чувствовала эту тяжесть. Это было что-то неопределённое, расплывчатое, словно тень. Оно всегда было рядом. Не имело конкретной формы, но ощущалось как клубок нервного напряжения, которое сжимало всё внутри. Я пыталась отвлечься, погружаясь в книги, встречи с друзьями, но предчувствие оставалось, словно призрак, который всегда находился рядом.

Это продолжалось, пока Его друг не предложил мне встречаться. Вот так просто. Утром. По дороге в институт. На автобусной остановке. Подошёл, смотря в глаза. Получив отказ, заявил, что верные дуры, они потому и дуры, что ими только пользоваться нужно.

А я поняла, что знают все, что плотину сорвало. И что дальше будет только хуже.

Глава 2.

Глава 2.

Мой мини крокодильчик послушно заворачивал во двор. Он усиленно стремился занять своё отмеченное белой краской местечко под камерами. А меня отпускало.

Желание броситься к химичке, доказывать истину, я сразу заглушила на корню. Давно я этого не чувствовала так сильно и остро. Будто вернулось всё вспять.

К чему бы это?

Разные слухи ходили в те месяца. Про то, что я залетела и, попробовав любовных утех со Станиславом ещё до его ухода в армию, сейчас пошла по дурному пути. По наклонной, как говорится. Сколько слёз пролито было словами не передать. Его друзья чесали языками, пороча и обливая грязью самое чистое, что у меня тогда было – первую любовь и, разумеется, честь.

Всё в те времена было по-другому.

Девочка – комсорг, лыжница и призёр края по бальным танцам, вдруг ни с того ни с сего забрала документы и отказалась вступать в партию. А после и вовсе ушла из родительского дома на съемную квартиру. И ведь на удивление, только мама поддержала меня тогда.

Верила, а сводив единожды к гинекологу, взяв от него выписку, заткнула рот многим. Понимала она, что не могла я больше находится в этом дворе. И вот, поменяв хороший район, в котором жила всю осознанную жизнь на железнодорожную слободу, я выстояла тот год.

Выстояла и закалилась.

Брала подработки в проектном бюро СМП – 187 – была у нас такая организация. Чертила без устали, зарабатывая себе на хлеб. А после перешла учиться на заочное отделение.

Позже закончила аспирантуру: - мой проект был взят за основу в строительстве огромного дома культуры в пригороде.

Сидя сейчас в салоне любимого авто, я вспоминала свою жизнь и мужа, с которым бок о бок и в горести, как говорится…

И понимала, что это лучшее, что было у меня в жизни. Ждала встречи с ним в нашей квартире. Его портрет на имитации каминной полки в зале и ласковый взгляд.

Я была его смыслом жизни, несмотря на всю свою подпорченную родословную и косые взгляды изредка проходящих знакомых на улице.

* * *

И только мама в душе мне не простила всей той ситуации. Думаю, даже не о прощении речь, а о том, что она предупреждала. Знала о семье Стаса что-то и просила не встречаться с ним с самого начала.

«- не по себе сук рубишь» …

Я уехала, рыдая и смотря