Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 49

— Я сварюсь.

Удушливое тепло обвивало, как мокрая пелена, не отпускало ни на какой день.

— Надень своё. — Он небрежно кивнул на один из её сундуков.

Мэл покачала головой:

— Это расстроит твою семью.

Тут он замялся. На миг оказался между словами — видно, как он пытается придать им форму.

— Ты выходила замуж не за мою семью, — наконец сказал он тише. — Ты… — взгляд ушёл в сторону, будто правды он не хотел видеть в упор, — ты моя жена.

Мэл застыла.

Моя жена.

Слова повисли между ними, увесистые, не отменимые. На её пальце блеснуло золото — немой знак уз, теперь скрепляющих их. На его руке — серебро: он отмечен ею так же, как она — им.

Её муж.

Голова закружилась странно — уже не от жары и не от корсета.

— Начать звать тебя «мужем»? — она отшутилась, стряхивая напряжение.

Он только рыкнул — коротко, недовольно — и поднялся:

— Тебе лучше. Я оставлю тебя… — он показал неопределённый жест по комнате: что там полагается делать женам.

Его взгляд ещё раз коснулся её — на один вдох, достаточно, чтобы между ними прошла несказанная искра. Он откашлялся, шагнул к двери… и остановился. Обернулся. Указал на чёрный сундук с той редкой для него окончательностью:

— Надень свои платья, принцесса.

И ушёл.

Мэл выждала секунду, выдохнула и, хмыкнув, повернулась к сундуку:

— Как прикажешь, муж.

…

— Ты не наденешь это, — сказал Кай, сдвинув брови.

— Почему, брат?

— Потому что я вижу твоё тело как в день твоего рождения, Мэл.

— То есть, голое? — Мэл улыбнулась. — С каких это пор ты стал ханжой?

— С тех пор, как в этом замке слишком много самцов и один конкретный светловолосый пялится на тебя так, будто ты еда, а он голодает.

Мэл закатила глаза:

— Это праздник. Принц сказал надеть своё.

— Уверен, огненный остолоп так и заявил. Но сомневаюсь, что он имел в виду это.

Мэл крутанулась перед зеркалом — тяжёлые юбки закружились, словно грозовые тучи в беспокойном ветре. Платья никогда не были её стихией, но это несло вес сильнее ткани и кружева — оно принадлежало их матери. Должно было перейти Хейвен, как семейная реликвия на неслучившуюся свадьбу, но сестра отдала его Мэл.

Платье было дыханием прошлого: сумеречный серый, как предвечерье; открытые плечи с оборками тончайшего кружева; чёрный филигрань тянулся по лифу и рукавам, стекал по юбке, как живые вьюны, вышивка настолько тонка, будто жила своей жизнью. И при всей своей красоте ткань была опасно прозрачной — показывала больше, чем Мэл бы хотелось.

В садах фонтаны-драконы стояли караулом, из пастей — не вода, а языки огня. Каменные скамьи утопали в зелени; знать развалилась на них с кубками приторного вина. На дальнем краю сада Мэл заметила мост, перекинутый через ленивую реку; вода мерцала в угасающем свете. Ей хотелось ускользнуть туда, спрятаться в шёпоте течения, но судьба решила иначе.

Её поймала волна ожиданий и повела к королеве.

В стороне, под роскошным навесом, королева Сира, и её свита дам возлежали, их смех звенел, как хрусталь. Перед ними тянулся длинный стол — неприличное изобилие — кубки с вином, сияющим рубинами в закате.

Королева подняла унизанные перстнями пальцы, маня Мэл с улыбкой, гладкой, как отполированное стекло. Но даже при этой вежливой дуге губ её глаза, острые, как лезвие у горла, сузились, упершись в платье. Виверианская вышивка не ускользнула.

— Разве тебе не доставили в покои платье, которое я прислала на этот вечер? — она пригласила Мэл сесть.

— Доставили, Ваше Величество. Боюсь, драконийская ткань слишком плотная. Тут слишком жарко для меня.

— Ах да. Мы так переживали из-за вашего обморока, дорогая, — а голосе не было ни крупицы переживания. — Но в свадебном вы были прелестны, правда же? — Дамы дружно закивали.

Кубок Мэл наполнили сладким вином. Она пригубила, стараясь не скривиться от приторности. Как они это пьют? Мерзость.

— Я была изрядно удивлена, когда увидела платье. Вроде бы говорила портному, что оно должно быть чёрным, а не красным, — Мэл улыбнулась мягко и чуть наклонила голову к королеве.

— Чёрным? — Королева Сира выглядела потрясённой. — Зачем тебе чёрное свадебное платье?

— Потому что это наш цвет. По традиции вивернийцы женятся в чёрном.

Смех королевы разлетелся над садом — лёгкий, отмахивающийся:

— Чёрный — для похорон, милая. Я велела портному немедля изменить ваш заказ, услышав такую нелепицу. Мы же не хотим, чтобы гости перепутали свадьбу с похоронами, верно?

Гнев Мэл вспыхнула, дикое пламя под кожей, неукротимое. Она удерживала его — и не удержала. Воздух треснул — бокалы, кубки, блюда разом лопнули; волна разрушения прошла по саду, как внезапная буря. Столовые приборы на каждом столе треснули и разлетелись острыми осколками.

Крики распороли вечер. Даже королева отпрянула — с усмешки сорвалась на шокированные от ужаса глаза.

— Ты в порядке? — Ладони Кая легли ей на плечи — крепко, ровно.

Мэл с трудом нашла воздух:

— Я… не…

— Что это было? — ахнула кто-то в толпе.

Кай молча поднял её со стула и увёл в глубь сада, петляя меж живых стен, пока гул потрясённых голосов не схлынул. В тени Мэл прижала ладонь к животу, выравниваясь.

— Я потеряла контроль.

— Видел, — выдохнул Кай, проведя рукой по чёрным волосам.

— Кто-нибудь понял, что это я?

Он нахмурился, задумчиво:

— Сомневаюсь. С чего бы? Что бы это ни было у тебя… работает не как магия ведьм.

— То есть?

Кай замялся, огляделся, будто убеждаясь, что они одни. Сбросив голос до шёпота, сказал:

— У ведьм при колдовстве на кончиках пальцев появляется зелёный дым.

Мысль Мэл вернулась к двум ведьмам — Дон и Аллегре — над развалинами павшего Королевства Магии: из их рук клубился изумрудный туман. Что значит то, что у неё «получается» необъяснимое, но без этих следов?

Пальцы Мэл сжались:

— Почему никто не воспринимает всерьёз нападение, которое мы пережили в пустошах?

Кай тяжело вздохнул:

— Сейчас не место и не время.

— По-моему, самое оно.

Он помедлил. А потом, вероятно, чтобы заткнуть её настырность, сказал:

— Порой, изредка, на патрулях в некоторых зонах пустошей случаются нападения. Мы держим под контролем. Я не говорил тебе, сестра, потому что всегда находится пара ведьм, желающих напугать нас. И всё.

Грудь Мэл стянулось. Годы он скрывал это от меня. Голос стал ровным, чужим:

— Нужно вернуться, пока не хватились.

Кай смотрелся, считывая предательство в её осанке. Тон его стал предупредительным:

— Сдерживай вспышки.

— Это была не моя вина.

Кай закатил глаза:

— Конечно, Мэл. Верю-верю.