Анастасия, боярыня Воеводина - Елена Милютина Страница 45

были похожи на те, что у княгини, но предпочитала девица в наряде не синие тона, а красный. Многие девицы обращали внимание на иноземный наряд гостя, длинные, не как у местных парней, волосы. Часто Фред ловил на себе их заинтересованные взгляды. Он тихо спросил Микки, кто эта дама рядом с царем, не царица ли? Микки пояснил, что это и есть княгиня Анна, жена князя. Фред сразу вспомнил историю о первой любви и выборе девушки. Странно, у них, в любой стране, девица бы и сомневаться не стала! Выбор ясен. Выбираем царя! И, похоже, у царя еще чувства остались. Вон, периодически по ручке гладит, что-то тихо говорит. И она его тоже иногда по руке поглаживает, вот, как сейчас. Интересно, князь никак не реагирует. Или смотрит на все сквозь пальцы?

За царским столом разговор шел об очень важном предмете. Анна взяла Михаила за запястье, проверила пульс, кивнула с облегчением.

— Михаил, с сердцем пока все в порядке, а вот на суставы меня не хватает. Надеюсь, Настя через год-два найдет себе жениха, инициирует ведьмовской дар, и сможет помочь.

— А этот, которого сегодня Миша ухажером обозвал?

— Прозоровский-то, ерунда. Он еще и опозорился перед ней на охоте. Она просила его волка придержать, что бы связать, так он не только испугался, он со страху визжал. Она на него и не посмотрит после такого. И, слава Богу. Он почти не одарен, с ее даром не справится.

— И где ты ей одаренного найдешь? Они все реже и реже нарождаются. Может, из восточных принцев кого-то?

— Да он тут замерзнет. А насчет одаренных, ты зря. Вот я даже за нашим столом чувствую, есть одаренный. Сильный. Только не обученный. Надо Мише сказать, пусть проверит, кто.

— Аня, вы когда вернетесь в Москву? Меня здоровье отца беспокоит. Сдает старик!

— Так лет-то ему сколько? Больше 70-ти. Для своих лет он хорошо выглядит.

— Но ты все равно, как приедете, загляни, проверь! Беспокоюсь я. И за мать тоже. Она переживает, Дарья снова беременна, но, говорят, опять девочка. Надо бы еще парня, для упрочения престола.

— Зря она меня не слушает, беременеет почти без перерыва. Износит свой организм, дальше дети слабее пойдут. Не все женщины, как моя свекровь, которая от родов только здоровела. Я вот, на последнего ребенка решилась. Как раз девочку хочу.

— Так у вас уже три парня, можно и дочку.

— Да уж, если еще один мужик, взвою. С этими с трудом справляюсь.

— Михаил учителя нашел, так что полегче станет.

— Какого? И со мной не посоветовался!

— Потом расскажет. Молодой, Джон привез из Европы. Вон сидит, рядом с Микки.

— В иностранной одежде?

— Да.

— Совсем мальчишка. Чему такой научит! Тем более, таких здоровых лбов. В деда, Юрия пошли. Богатырем был, я его плохо помню. Только то, что он меня высоко поднимал, а я ревела со страху, больно высоко!

— Языками он владеет, Михаил сказал, хорошо. И происхождения не подлого. Дворянин. В сложную ситуацию попал, так что держаться за место будет. Потом Михаил тебе больше расскажет, он же с ним больше беседовал, на аглицком. А я кафтаны твоего деда помню. В них нас вдвоем с Михаилом засунуть можно было! Теперь уже нет, Мишку еще вдвоем можно, а вот со мной уже нет. Как у него здоровье, Марфа все беспокоится, что растолстеть не может из-за хвори легочной!

— Да когда ему мне рассказать что-то при таком количестве гостей!

— А ночью?

— Ночью сейчас отдельно спим, прости за подробности. Вот месяца через два, тогда можно будет, а пока — ни-ни! А с легкими у него пока все в порядке. Каждый месяц проверяю. Только рубцы от старых болячек, но пока дышать не мешают. Но все равно, боюсь. Вылечить-то вылечу, но легкие новые не сделаю, вот и опасаюсь. А сухощавый он в отца. Князь Константин тоже никак дородства нарастить не мог. Теперь уже не нарастит, совсем стар стал. Но голова ясная. Сыновья до сих пор слушаются. Все, кроме Миши и Симеона-Сергея в мать пошли. Дородные и осанистые. А эти двое всю жизнь худоба худобой. Говорят, Яков, предпоследний, таким же был, жаль, убили молодым.

Задушевную беседу прервал князь Михаил.

— Миша — почти шепотом спросил он — извини, всем гостям с Анной косточки перемыли? Позволь спросить. Что за мужик сразу за мной сидит? Я его не помню. Неудобно, соседом называет, Насте комплименты отпускает, говорит, какой-то спор у нас земельный имеется!

— Здрасьте! Это князь Прозоровский, твой сосед с юга. У него деревня Бучалки, его вотчина. Анна вот его знает. А его сынок твоей Насте сегодня компанию составил, визжал от страха, пока она волка вязала. Как сказала Анна там все глухо, может больше к Насте не подходить. Да и не одаренный он. А что за спор, сами разберетесь, мне никто не жаловался. Я вот что хочу тебя спросить. Матерого волка ты для притравки сохраняешь?

— Думал, да уж больно злобен. Притравлять-то надо молодых, жалко. Испортить можно. Испугать. Лучше на Настином прибылом. Завтра, если без происшествий, закончим пораньше, и устрою потеху. Вначале меделянов пущу, потом борзых. Тем дам порезвиться, пусть придушат. Злее что бы стали! Кто не сдюжит, оставлю только для лис и зайцев. Такие обычно деликатно берут, волчатники разорвать могут. От зайца ничего не останется, а лисе мех попортят. А потом, денька через два, меделянов на матерого уже спущу. Пусть прикончат.

— Жестоко.

— Зато умрет не задушенный петлей, а как воин, в драке. Я думал, вначале на шкуру пустить, матерый, шуба богатая, но еще линючий. Рановато для зимней шкуры. Ничего, другого найдем!

— Тогда пора заканчивать, вроде все наелись, уже разговоры пошли. Завтра вставать рано.

— Ты прав, дай им еще минут пять посплетничать, и прикажи расходиться.

Пир подходил к концу. Для Фреда, он почти не отличался от парадного обеда у владетельных лиц Европы, может, только был обильнее. Он наелся уже перед третьей переменой. Уже после основного блюда, которым был кабан. Причем, к столу подали не того секача, которого добыл сам царь, а молодого подсвинка. Старый секач был жесток, груб, и мясо воняло хряком. Подсвинок, молодой, не достигший зрелости кабаненок, зажаренный на вертеле над ямой с углем, был сочен, мягок и истекал жиром, нагулянным к осени. Как заметил Фред, русские охотились в основном не ради охоты, как забавы, а с пользой. Истребив волчью стаю, обезопасили скот у крестьян на всей территории стаи, а стадо кабанов портило огороды, озимые