Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова Страница 43

— Вы всех приезжающих фиксируете в журнале? — коррехидор кивнул на толстую амбарную книгу с засаленными углами и выпирающими наружу страницами.

— Так точно, — по-военному отрапортовал Таки, — и не только приезжающих, уезжающих тож. Кроме того, всех входящих, выходящих записываю и точное время проставляю. Меня милорд специально для таковой цели настенными часами снабдил. Вон, видали? — мужчина не без гордости кивнул в сторону стареньких настенных часов, — работают безупречно. Никакой новомодной прикладной магии, один лишь старый добрый механизм, смазка и скрулпу… сукру… тфу, заводить надо каждый день.

— Хорошо. Покажите мне записи вечера убийства барона Донгури.

— Пожалуйста, — широко повёл рукой охранник и, опомнившись, стянул с головы фуражку, — глядите: все зафиксированы, все часы указаны. Вот ваше сиятельство прибыли, потом приходящая кухарка отбыла. В половине девятого господин Ватари проезжал. Всё жаловался на наши провинциальные дороги. Говорил, мол, пока из деревни доехал, весь ужин у него в животе сто раз перемешался. Папиросой угостил. Спасибочки. Ватари, он такой, — непонятно чему кивнул Таки, — свойский мужик, хороший. Нос не задират, хоть и богатый. Помню, как-то у меня младший сынок приболел, совсем плохонький сделался, жена уж думала не выкарабкается. Господин Ватари прослышал про это, гостинчиков мальцу прислал вместе с лекарством. И микстурка была не из дешёвых. А когда сынишка поправился, ещё недели три продолжал при всяком удобном случае справляться, как он и что. Вот такой Ватари человек. Широкой души, можно сказать.

Рика заглянула в журнал. На желтоватой страничке дешёвой бумаги она увидела: «8 часов 32 или 34 (дальше стоял знак вопроса) — г-н. Ватари, прибытие». На следующей строчке тем же корявым почерком красовалось утверждение: «9 часов пятнадцать минут (точно!) г-н. Ватари, убытие».

— Вы дежурили ночью или сменились? — спросил коррехидор, не без брезгливости закрывая журнал.

— Я тогда только заступил. У нас смена от восьми вечера до восьми утра. Потом отдых, а сегодня с утра.

— Ватари не возвращался позднее, уже после того, как уехал? Может, позабыл что и просил его не записывать? Не было ничего подобного?

— Нет, — твёрдо ответил охранник, — такого не случалось. Даже, если б возвратился и не записывать попросил, я б всё одно записал. Закон порядку требует, положено, значит, положено. Забыл, не забыл, хоть на пару минут зашёл, всех запишу.

— Случалось нечто подобное с другими? — подала голос Рика.

— Какое такое подобное? — не понял Таки, — что люди в замок вертались, или же просили не фиксировать их в журнале?

— Естественно, второе.

— Не-а, а точнее — никак нет, не случалось, — поправился охранник, переходя с доверительного тона на официальный. Именно так, по его мнению, должны были отвечать военные на вопрос старшего по званию. Он здраво рассудил, раз незнакомая девица в шляпе волшебницы наравне с коррехидором задаёт вопросы, значит имеет на то полное право.

— Можно ли пробраться в Желудёвый замок каким-нибудь иным способом, минуя вас?

— Пробраться-то, можно, — солидно ответил Таки, — отчего ж не пробраться! Перелез через забор — и готово дело. Только вот вечером у нас по двору собаки гуляют, территорию патрулируют. Доберманы. Их у нас целых четыре морды. Злющие, жуть! В прошлом году одного нерадивого зайца, что в недобрый для себя час забрёл к нам в сад, на куски порвали. Ежели кто попытается пробраться, я тому смельчаку просто не завидую.

— А сейчас ваши псы где? — чародейка невольно поёжилась, вспомнив долгую, обсаженную берёзами, подъездную аллею, по которой они совсем недавно шли к воротам.

— В вольерах на заднем дворе, — пояснил охранник, — их к ночи выпускают. Часов в десять где-то. Вы не бойтесь, сами они никак не выберутся, гуляйте спокойно.

— Ватари нет смысла врать про своё алиби, — проговорил коррехидор, когда они шли назад к замку, — легко проверить. Если мы приплюсуем то, что он скорее проигрывает, нежели выигрывает от смерти барона Донгури, невозможность незаметно возвратиться и сложность спрятаться внутри замка, то его можно сбросить со счетов.

— Да, — чародейка смахнула с плеча спланировавший на неё жёлтый берёзовый лист, — только дурак станет придумывать себе несуществующее алиби, зная, что Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя без труда сможет проверить его слова. Похоже, он не лжёт.

— Он-то, скорее всего, не лжёт, — согласился коррехидор, — а вот остальные могут лгать, более того — лгут. И я готов поклясться, кто-то из них виновен.

— Но кто?

— Леди Амита нам солгала, сказав, что первая была у мужа после обеда.

— Бросьте, — отмахнулась Рика, — женщина могла просто не знать о приходе Ватари, не встречаться с ним и посчитать, что до неё в кабинете никого не было. Из оставшихся подозреваемых она приходила первой, и сам её мотив остаётся неясным. Заколоть мужа после четверти века супружества, это — за гранью добра и зла. Она сто раз успела притерпеться к его причудам и выходкам. Даже если они крепко поругались тем вечером, и она решилась бы преступить закон, такая рассудительная и сдержанная женщина, как баронесса Донгури, подготовилась и выбрала бы более удобные время и способ.

— Внешние спокойствие и рассудительность не всегда говорят об истинных чертах характера человека, — возразил Вил, — в Артании осуждается показная эмоциональность, а уж для древесно-рождённой дамы она считается просто неприемлемой. Поэтому делайте выводы.

— Мне более подозрительной кажется дочь, — продолжала гнуть свою линию чародейка, — вот уж кто точно воспитан не в традиционной манере! При постороннем мужчине открыто заявлять, что желает иметь любовника, да ещё и выдавать это за современную норму жизни. Эма избалована, капризна и своевольна, — перечисляла Рика, — не стоит забывать, что среди странных увлечений девицы числится кэ́ндо, а уж бамбуковым мечом ткнуть в горло со злости или же стальным, разница не особо большая. Эма крупная, крепкая девица, и она более всех выигрывает от смерти отца: получает свою долю состояния и становится финансово независимой женщиной. Но, главное, ей более не нужно выходить замуж за графа Акомацу, — девушка искоса, снизу вверх взглянула на собеседника, — согласитесь, одно это обстоятельство может считаться достойным мотивом.

— Мы проверим всех, — пообещал четвёртый сын Дубового клана, — выясним, кто и чем занимался в критические два часа злополучного вечера. Сопоставим показания и поймаем убийцу на вранье.