Любимая двойная попаданка - Дора Коуст Страница 42

Увидев Арсарвана, чье лицо было залито кровью, я перестала дышать. Ноги сами сорвались с места.

Не помнила себя, когда бежала к нему. Растолкав и орков, и матросов, ввалилась в его объятия, в ужасе заглядывая ему в глаза. Волосы, лицо, шея, даже рубашка и плащ — абсолютно все было в алых разводах. На морозе они застыли словно краска.

Но перед глазами вспыхнул другой образ — кровь, в которой тонули мои ладони.

— Что случилось⁈ — воскликнула я, пытаясь пальцами отыскать рану на его голове.

Она наверняка находилась в волосах, иначе бы его так не залило кровью.

— Ничего не случилось, родная. Все хорошо, — в недоумении ответил Арс, одарив меня мягкой улыбкой.

Обняв, он попытался поцеловать меня, но я не далась и вырвалась из его захвата. В горле стоял ком размером со снежок. Паника захватила без остатка, давая выход истерике.

— Ты весь в крови! — закричала я, отталкивая от себя его руки.

Вся процессия остановилась. Я чувствовала на себе недоуменные и откровенно жалостливые взгляды, но никто не вмешивался. Даже орки стояли рядом молча, не пытаясь что-либо объяснить, а ведь это они! Они позвали его на охоту!

— Маша, давай зайдем в дом, и я все тебе расскажу, — попытался граф увести меня.

Но мне требовался ответ прямо сейчас. Меня колотило так, что, казалось, под моими ногами подпрыгивала земля. Пульс стучал в ушах, заглушая все звуки, а во рту пересохло.

Скрестив руки на груди, я упрямо стояла на месте.

Сжав губы, Арсарван пояснил:

— Это не моя кровь. В орочьем поселении принято умываться кровью добычи, когда впервые идешь на охоту. Так из мальчика делают мужчину. Охота — это ритуал обретения пищи, а умывание — уважение к тому, кто утратил свою жизнь ради тебя. Это не моя кровь.

Я не могла ничего сказать. Горло сдавило спазмом — не вдохнуть, не выдохнуть.

Сморгнув слезы, повисшие на ресницах, я просто развернулась и ушла. Перед глазами то и дело темнело. Тело охватывал лихорадочный жар, но стоило Арсу окликнуть меня, я рванула со всех ног. Пробежала и мимо дома, и мимо выбравшегося на улицу Эльнюса.

Не знала, куда бежала. Просто неслась по заснеженной тропе без единой мысли в голове. Перед глазами так и стоял образ окровавленного Арса. Но не этот, а тот, когда мы впервые встретились с целителем.

Он умирал у меня на руках. Крови было так много, даже слишком.

Он умер тогда у меня на руках. Я точно знала это, потому что на краткий миг, прежде чем к нам присоединился маг, граф перестал дышать.

Я потеряла его тогда.

Запнувшись о камень, спрятавшийся под снегом, я нелепо взмахнула руками и упала. Снег обжег ладони. Колено больно ударилось о мерзлую землю, а я, не имея сил подняться, просто села прямо на снег, жалея не только свою ногу, но и себя.

Да, он видел смерть, знал ее в лицо и не боялся. Но я боялась за него. В этом мире он был моим якорем. Без него я сойду с ума.

— Маша! Маша, да ты чего? — Рухнув на колени рядом со мной, Арс крепко обнял меня, позволяя уткнуться в свою шею и вцепиться в рубашку. — Да я же… Да я не подумал даже! Маша, прости меня, слышишь? Прости! Маша…

Я не знала, сколько раз он повторял мое имя. Я плакала навзрыд, орошая слезами его шею и грудь. Толком не слышала, что именно он говорил. Выплакивала все, что накопилось, все то, что скрывала даже от самой себя.

Мне было страшно. Этот ужас жил со мной с самого нашего отплытия.

Мне было страшно.

— Ненавижу тебя, — прошептала я, обессилев.

Грелась в его объятиях как в коконе, сидя у него на коленях. Мимо пробегали орчата, проходили орки, но мне было все равно, что о нас подумают. Я просто эгоистично хотела, чтобы ничего этого не было.

Чтобы я никогда не видела, как Арс умирает. Чтобы никогда не чувствовала, как его кровь становится холодной.

Но вечером нам предстоял поход в горы. Никто из нас не знал, чем он обернется.

На меня навалилось опустошение.

— Ну все, хватит сидеть на снегу. Пойдем погреемся. — Взяв меня на руки, Арсарван поднялся и крепко встал на ноги.

— Не хочу возвращаться в дом, — прошептала я ему в шею.

Разум вернулся, и пришло осознание случившегося. Это же надо было так опозориться. Теперь вся команда наверняка считала меня истеричкой, а орки… Про них даже думать не желала.

— А мы и не в дом. Хочу показать тебе одно место. Обещаю, тебе понравится.

Стоило мне с недоверием и любопытством взглянуть на графа, как он поцеловал кончик моего носа и направился в противоположную сторону от поселения. На его губах теплилась довольная улыбка, словно это не он только что практически довел меня до сердечного приступа.

Я нахмурилась. Отступив, страх вытянул из меня все силы, так что на большее я была не способна.

— А чего это ты так улыбаешься?

Моему замерзшему носу снова досталась порция ласки.

— Просто люблю тебя, Мари. Люблю вот такой: разной и удивительной, — признался он, отчего на душе мгновенно потеплело. — А расскажи мне еще о своем детстве?

— Я же уже рассказывала, — смутилась я, окончательно растаяв. — Кстати, однажды я воровала яблоки…

Арсарван так и нес меня на руках всю дорогу. Рассказывая о себе, делясь с ним историями из своего прошлого, я постепенно успокаивалась и расспрашивала о нем. Его детство тоже было интересным и не обходилось без курьезных ситуаций.

Через некоторое время до нас донесся странный звук. Это был не ветер, гуляющий среди снежных макушек гор. Больше походило на льющуюся из крана воду, но как она могла появиться в горах?

— Почти пришли, — сообщил Арс с лукавой улыбкой.

Свернув на очередном повороте за крутую скалу, граф торжественно внес меня в пещеру. Низкий потолок скрадывал эхо шагов, а звук льющейся воды становился все громче.

Я смотрела на Арсарвана с непониманием.

— Тебе понравится, — повторил он, на миг останавливаясь в центре пещеры.

Я насчитала здесь шесть арок, уходящих в темноту. Рядом со всеми лежали булыжники размером с футбольный мяч. Три из них имели зеленый цвет, а еще три — желтый. Они явно были выкрашены краской.

Выбрав арку, рядом с которой лежал желтый булыжник, Арсарван поставил меня на ноги и перевернул валун зеленой стороной вверх.