Бури ярости - Изабелла Халиди Страница 42

Пока она просматривала потрепанный том, мимо нее промелькнуло еще несколько ярких образов: львы с головами крокодилов, леопарды со змееподобными придатками и, пожалуй, самый странный из них — трехглавая собака с телом льва, но человеческими конечностями. Поморщившись от этого нездорового изображения и решив, что эта книга не для нее, она повернулась, чтобы закрыть ее, когда ее внимание привлекла последняя страница.

Она ахнула, поднося том поближе к лицу, чтобы получше рассмотреть. Зверь с головой, крыльями и когтями орла на теле льва стоял, уставившись на нее, и его иллюстрация была точной копией летающих зверей из ее снов. Я нашла это.

Не веря своей удаче, она поудобнее устроилась на кровати и начала читать вслух.

— Грифон — это гибридное существо, которое, как говорят, обитает на самом дальнем краю известного мира, где оно охраняет свои золотые сокровища. Также известный как король всех мифологических монстров из-за своей злобной натуры. Грифон является в высшей степени тактическим существом, служащим идеальным боевым конем во время войны. В старых текстах его обычно называют остроклювой гончей Нкоси, на которой, по слухам, его ученики отправились на войну против самого Змеиного Бога.

Она перевернула страницу.

— Хотя теоретически Грифона можно убить, обычно он живет бессмертной жизнью, на которую влияют только насильственные обстоятельства, приводящие к его безвременной кончине. Известно, что он обитает в районах с густой растительностью и естественным теплым климатом, его основной рацион состоит из дикорастущих фруктов и мелких наземных животных, таких как козы и кролики. Более того, иерархия грифонов основана на силе и доминировании, а это означает, что не обязательно быть лидером стаи самому крупному из представителей вида. Альфа устанавливается путем борьбы между собой до тех пор, пока путем исключения не будет выбран лидер. Как говорилось ранее, Грифон охраняет свои сокровища со смертоносным собственничеством и не остановится ни перед чем, защищая кого-то из своих.

Она потерла глаза, источник света фонаря медленно уменьшался, а она продолжала сидеть на кровати.

Вот оно снова, это имя — Нкоси. Бог всех богов, Владыка Царства Живых. Если ей не изменяла память, именно он дал убежище полубогам Континента, тем, кто был изгнан из своих домов смертных.

Дуна нахмурилась, вспомнив другое, не столь похвальное достижение, когда тот же самый Нкоси изгнал своего собственного брата, обрекая его на полу жизнь, обрекая его душу на вечные муки. Ее отвращение к богу усилилось, ее человеческий разум был не в состоянии постичь такие презренные понятия по отношению к кому бы то ни было, не говоря уже о собственной крови.

Каким жестоким должен быть человек, чтобы пасть так низко, чтобы причинить кому-то боль за то, что тот просто хотел вести другую жизнь. Она испытывала безмерную скорбь по Святому Князю, по руке, которую протянула ему Судьба. Никто не заслуживал такого сурового наказания, чтобы не иметь возможности обрести покой после жизни, полной боли.

Покачав головой, она легла, и книга нашла свое место рядом с ней на жестком матрасе. Ее веки опустились, когда усталость овладела ею, истощение от событий предыдущего дня, наконец, сказалось на Дуне.

Укрывшись одеялом, она погрузилась в сон, крепко прижимая древний том к телу, поскольку впервые за долгое время сны о свирепых летающих зверях ускользнули от нее.

ГЛАВА

18

Киан

— Ваше Высочество.

Он повернул голову, не удосужившись посмотреть на говорившего.

— Что?

— Его Величество просит вашей аудиенции.

— Я сейчас поднимусь.

Его взгляд вернулся к картине на дальней стене. Глубокие серые глаза смотрели на него в ответ, тугие темно-каштановые локоны обрамляли лицо в форме сердечка с тонкими женственными чертами, вызывая отчаяние и сожаление, его сердце болело из-за потери детства.

Я не забыл, мама.

О, как хорошо он его помнил! Не прошло и минуты с того мрачного дня, когда несправедливость свершилась перед лицом этого злобного дьявола.

Пришло время.

Выпрямившись, он бросил последний взгляд на портрет покойной королевы Амелии Вилкас и вышел из своих покоев. Слуга ждал его у лестницы, ведущей на площадку перед домом его отца.

— Он принимал лекарства на ночь?

— Нет, Ваше Высочество, все готовится в соответствии с вашими указаниями.

— Превосходно. Не перепутай пропорции, ты знаешь, что сказал целитель.

— Да, Ваше Высочество, конечно.

Кивнув мужчине, Киан поднялся по многочисленным ступеням своего дворца в Скифии, того самого, который сформировал его детские воспоминания и оставил на душе печать печали.

Пара королевских стражников стояла у покоев его отца, на двойных дверях был выгравирован королевский герб его семьи — черный ужасный волк с широко раскрытой пастью, бросающий вызов небесам.

— Ваше Высочество, — хором поприветствовали его двое мужчин, их копья отступили, когда он вошел в просторную комнату.

Король Фергал сидел на краю своей массивной кровати с балдахином, низко склонив седеющую голову, впившись пальцами в череп, словно от боли.

— Тебе больно? — спросил Киан, жалкий вид некогда могущественного правителя вызвал в нем легкий оттенок грусти.

Он не заслуживает ни капли вашего сострадания.

Король встал, его изможденное тело слегка покачивалось, когда он с трудом пробирался к креслу рядом с Кианом, тому самому, которое имел привычку занимать каждый раз, когда наследный принц Тироса навещал его перед отходом ко сну.

— Сядь со мной, сынок, — он плюхнулся на мягкое сиденье, его мантия слегка распахнулась, открывая степень опустошения, которое болезнь нанесла некогда сильному телу королевской особы.

Затем вошел слуга с серебряным подносом, на котором стояли королевские лекарства. Киан сел напротив него, положив сильные руки по бокам широкого кресла.

— Спасибо, вы можете идти. Нас не беспокоить.

— Да, конечно, Ваше Высочество, — низко поклонился слуга, отступая к двойным дверям, из которых вышел, и закрыл их за собой.

Принц повернул лицо вперед, на его чертах не было никаких эмоций к мужчине, сидящему напротив него, жадно глотавшему зелье целителя, пока из высокого бокала не была выпита последняя капля.

Поставив пустую чашку на низкий столик перед собой, Фергал вздохнул, опустил веки и откинул голову на спинку мебели.

— Какую историю ты приготовил для меня сегодня вечером?

Киан наблюдал за пожилым мужчиной, годы безжалостного правления запечатлелись в его чертах, как суровое напоминание о его некогда неизмеримой власти.

— Это история о любви и предательстве, — он помолчал, — О справедливости и мести.

Король усмехнулся, явно довольный.

— Мой любимый сорт.

Конечно, это так.

Киан прочистил горло, его мысли блуждали по дорожкам памяти, когда он опустил глаза на пустой стакан.

— Когда-то было королевство,