Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова Страница 40

— Слушаю, — снова вздохнул Дарко, — я ведь отличнейшим образом понимаю, что в случае с Королевской службой дневной безопасности и ночного покоя мне не удастся отговориться занятостью и ожиданием встречи с младшим партнёром. Теперь уже моим младшим партнёром.

— Да, не удастся. Поэтому давайте вернёмся в малую гостиную. Я терпеть не могу вести серьёзные разговоры в коридоре или на лестнице.

Рика чертила что-то в своём блокноте, но при появлении мужчин подняла глаза и поправила очки.

— По какой причине вы нам солгали, господин барон? — спросил коррехидор, усаживаясь в кресло.

— И в чём же, посмею поинтересоваться, я вам солгал? — Дарко небрежно бросил на стол свою ношу и устроился в свободном кресле, — человек говорит правду, всю правду и ничего, кроме правды в редчайших случаях, к коим я отношу храм и суд. И там, и там над тобой тяготеет присяга перед богами или Кленовой короной. Во всех остальных случаях забывчивость или свойственную людям скромность, из которой они порой утаивают некоторые факты, вряд ли можно в полной мере считать ложью.

— Вы утаили второй визит к отцу из забывчивости или же природной скромности? — поинтересовалась чародейка, взглянув на парня поверх очков.

— О каком втором визите идёт речь, осмелюсь спросить?

— В вечер убийства, — спокойно ответил коррехидор, — вы зашли в кабинет, когда ваша сестра выслушивала очередную порцию претензий по поводу её нежелания выходить замуж за графа Акомацу. Ваше внезапное появление и положило конец их разговору.

— А ведь и правда, я заходил тогда, — улыбка Дарко была широкой и искренней, как у человека, посмеивающегося над собственной глупой забывчивостью, — хорошо, что Эма вам рассказала. Мне совершенно не светит выглядеть в глазах Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя лгуном и вызывать ненужные подозрения, — он прищурился, — даже не пытайтесь отрицать, что мы все находимся под прицелом правосудия.

— Это так, — согласился коррехидор, — продолжайте.

Дарко кивнул, весь его вид выражал полнейшую готовность к сотрудничеству со следствием.

— Уже перед тем, как улечься спать, я вдруг вспомнил, что в пылу скандала я совсем позабыл поделиться с отцом одним соображением, и решил не откладывать до утра.

— Соображение было настолько важным? — включилась чародейка.

— Как сказать, — повернулся в её сторону Дарко, — суперважным вопрос я бы не назвал, но кое-какое значение он имел. Я просто побоялся, что решение, оно внезапно пришло мне в голову, к утру поблекнет, подзабудется, и я упущу важные детали. Совсем, как во время перестройки лестницы. Чтобы обустроить ниши под статуи на лестнице и заодно окультурить место для доспехов, вы непременно должны были обратить внимание на великолепную копию доспехов Масы в кабинете, отец нанял бригаду, — продолжал Дарко, — подрядчик, хоть и запросил приличную сумму за перестройку, наплевательски отнесся к банальной технике безопасности. Один из рабочих свалился в лестничный колодец и сломал ногу. Хвала богам, что он шею себе не свернул, падая со второго этажа. Пришлось взять ремонт в свои руки, мама очень уж сильно переживала. Это я к тому, что собирался сказать отцу о безалаберном отношении к безопасности на нашей мини-стройке, но вечером не случилось, утром позабыл, а в обед упал рабочий. Поэтому в вечер, — он чуть замялся, — в вечер трагедии я решил не повторять ошибки и решить вопрос прямо сейчас.

— Вы так и не потрудились назвать сам вопрос, — напомнил коррехидор.

— Не сказал? — искренне удивился молодой барон, — собственно, и рассказывать там особо нечего. У меня появились кое-какие идеи, касательно недостачи. По большому счёту я с самого начала был категорическим противником аудита. Что может дать подобная проверка, да ещё сторонними людьми? Установить сам факт пропажи средств — это, пожалуйста, они могут. Но это мы и без них установили. А вот определить, кто хищал и как, аудит вряд ли поможет. Я подозреваю папиного партнёра, — прищурился Дарко, — Ватари давно и крепко завидует отцу. Начинали-то они вместе, но вот только у всех людей разные возможности. Младший партнёр, мягко говоря, глуповат по жизни. Но вот амбиции у него — ого-го-го какие! Так нередко случается: человек нехватку одного качества характера восполняет каким-либо иным, либо и вовсе считает, что такого недостатка у него нет. Отношения у Ватари с отцом в последнее время были далеки от идеала. Споры, взаимные претензии и подозрения никогда ещё не способствовали слаженной работе и не улучшали благосостояние. У меня имеются серьёзные подозрения в отношении младшего партнёра. Сегодня я вызвал старика в замок, потребую от него объяснений.

— Расскажите, как прошёл ваш разговор с отцом.

— На удивление тихо и мирно. Видимо, не только у меня одного вызывал подозрения Ватари с его бесконечными увёртками и нудными запутанными объяснениями и наигранной открытостью в общении. Отец сказал, что у него уже давно закрадывались подозрения по поводу честности младшего партнёра, и пообещал переговорить с ним в самое ближайшее время.

— Речь, насколько я помню, шла о пропаже пятидесяти рё? — уточнил коррехидор.

— Именно так. Сумма в пятьдесят рё достаточно серьёзна, чтобы просто так списать её на невнимательность, халатность или производственные упущения. Такая смело потянет на воровство в крупных размерах. Ватари — младший партнёр, у него имеется своя печать и право подписи финансовых документов. Я подозреваю, что именно этим своим правом он и воспользовался. Он всегда завидовал нашему благосостоянию и вечно ныл, пенял на несправедливость судьбы. Отец выслушал мои предложения, и мы с ним сошлись во мнении, что просто необходимо устроить серьёзную проверку Ватари.

Вил поглядел в глаза Дарко:

— И в чём заключалась предполагаемая проверка?

— Мы собирались уточнить все детали утром на свежую голову. В тот вечер мы с папой оба порядочно выпили за обедом, и лучше было продолжить обсуждение на свежую голову. Я был рад, что обошлось без скандала, от всей души пожелал ему спокойной ночи и отправился спать.

— Это всё?

— Нет, — мотнул головой парень, — не совсем. Отец встал, прошёл со мной до двери, похлопал по плечу, выразив надежду, что для меня ещё не всё потеряно, в смысле семейного бизнеса, и я отличнейшим образом слышал, как он запер за мной дверь. Звук ключа, поворачиваемого в замке, показался довольно громким в вечерней тишине коридора.

— Скажите, —