Королева Неверленда - Никки Сент Кроу Страница 4

— Куда? — спрашивает Кас, заканчивая завязывать волосы.

— Пролетим вдоль океана, а потом отправимся к Скале Покинутых и несколько раз спрыгнем с утёса.

— Идёт, — говорит он, а затем запрыгивает на перила. Его крылья с хлопком раскрываются, подняв порыв воздуха. — Давай наперегонки.

— Эй! Это нечестно, мудак!

Но он уже ловит боковой ветер и несётся к пляжу, оставляя позади отголоски смеха.

Используя перила как стартовую площадку, я отталкиваюсь, и мои крылья тут же отзываются, раскрываясь независимо друг от друга. Поскольку мне нужна скорость, чтобы его догнать, а не манёвренность, я быстро перехожу на раздельный ритм взмахов: задние крылья движутся чуть вразнобой с передними, позволяя создавать бо̀льшую тягу.

Через несколько секунд я отстаю от Каса всего на несколько метров. Под нами простирается океан, воздух становится прохладнее и мерцает туманной взвесью.

Мать вашу, как же хорошо снова летать. Слишком много грёбаных лет я убеждал себя, что смирился с потерей крыльев, что это жертва, которую я должен был принести из-за накопленного кармического долга.

Но пошло оно всё нахуй.

Теперь, когда крылья вернулись, я понимаю, насколько неполноценным был без них.

Кас оглядывается на меня через плечо. Несколько прядей уже выбились и трепещут у его шеи.

— Долго же ты! — кричит он.

Несколько чаек возмущённо кричат нам вслед, когда мы проносимся мимо. Теперь мы — высшие хищники в небе, и, похоже, их это бесконечно раздражает.

Впереди на фоне ярко-розового неба угасающего дня проступают очертания Скалы Покинутых.

Побеждает тот, кто приземлится первым, и я не намерен позволять брату опередить меня.

— Охренеть, это ещё что? — кричу и указываю вправо, дальше в море.

Кас замедляется и смотрит туда, куда я показываю… но там нет ничего, кроме воды.

— Ха! — кричу я и пикирую, зная, что всего в нескольких метрах от Скалы Покинутых будет восходящий поток.

— Это жульничество! — кричит Кас.

Но из-за собственного вопля я почти его не слышу.

— Ю-ю-ю-ху-у-у!

Найдя нужную точку примерно в пяти метрах над поверхностью океана, я выравниваю крылья и скольжу вперёд, пока ветер не огибает скалу, закручиваясь вокруг её зазубренных краёв. Там я ловлю восходящий поток, наклоняю крылья, и столб воздуха подбрасывает меня всё выше и выше.

Течение обрывается там, где вершина утёса выравнивается, и ветер переносит меня через край. Я мягко приземляюсь на мох.

Я победил.

Но радость тут же у меня отнимают.

На Скале Покинутых стоит Дорен, а позади него — трое его фейри.

Кас приземляется слева от меня, с резким хлопком воздуха.

— Что, стояли здесь и ждали нас? — спрашиваю легко и непринуждённо, словно шучу. — Могли бы позвонить. Написать письмо.

— Послать сову, — добавляет Кас.

Дорен улыбается, но я знаю такие улыбки: холодные, острые, призванные резать. Как мокрый снег. Его можно принять за дождь, но лишь до тех пор, пока он не начинает хлестать по коже.

— На самом деле мы направлялись к дому на дереве, когда ветер донёс до нас ваши крики, — он делает шаг вперёд. Из-за склона скалы он оказывается в тактически невыгодном положении и стоит на голову ниже нас. На ровной земле мы одного роста, но по телосложению мы с Касом превосходим его килограмм на десять.

Если дело дойдёт до кулаков, мы победим. Если до полёта, победитель будет не столь очевиден. Да, мы быстрые и манёвренные, но вес тоже влияет на скорость. Тут Дорен может нас превзойти.

Я не совсем уверен, сколько ему лет, хотя помню его ещё с тех времён, когда сам был вдвое ниже него, так что он, должно быть, старше нас на десяток-другой лет.

Его чёрные волосы, как и у остальных мужчин и женщин из его родовой линии, пронизаны лавандовыми прядями. При подходящем освещении они почти светятся на фоне черноты, словно невесомая паутина. Его крылья большие и сильные, того же лавандового оттенка, что и пряди, но глаза настолько чёрные, что невозможно различить границу между зрачком и радужкой.

— Так чего ты хочешь? — спрашивает Кас, который никогда не любил ходить вокруг да около.

— Я пришёл извиниться.

— За что? — спрашивает Кас.

— За вашу Дарлинг и мою довольно поспешную реакцию на то, что она будет править вместе с вами, восседая на троне.

Он делает ещё один шаг ближе. Мы с Касом остаёмся на месте. Мы не из тех, кто отступает.

— Я… — он обращает взгляд к морю, где последняя бусина солнца катится по горизонту, — …перешёл черту, — заканчивает он. — И, возможно, был несправедлив.

Мне это не нравится.

И мне не нужно смотреть на близнеца, чтобы понять: ему это тоже не нравится.

— Что изменилось? — спрашиваю, потому что иногда тоже умею не ходить вокруг да около.

— Новое видение будущего, — он резко переводит на меня взгляд.

И снова эта улыбка.

Теперь мне это совсем не нравится.

Мы с Касом, короли фейри, изгнанные собственным народом, привыкли разговаривать друг с другом на языке фей, зная, что никто нас не поймёт. Пэн, возможно, знает несколько слов, но Вейн никогда не утруждал себя изучением языка, а Дарлинг понадобилось бы несколько лет занятий, чтобы начать его понимать.

Поэтому меня раздражает, что теперь я не могу заговорить с Касом на звенящем языке фей так, чтобы Дорен нас не понял.

— Вы примете мои извинения? — спрашивает Дорен.

Один из мужчин за его спиной переминается, привлекая моё внимание. Двое мужчин и одна женщина. Никого из них я не знаю и не узнаю̀. Но чувствую, как их ненависть ко мне распространяется по скале.

Я знаю, что нам предстоит немало потрудиться, чтобы восстановить свою репутацию при дворе фейри, но мы помогли спасти их от нашей неупокоенной матери, Динь-Динь, и той адской тёмной магии, которую она вытащила с собой из лагуны. Разве мы не заслуживаем хоть какого-то уважения?

— В чём подвох? Чего ты хочешь? — Кас скрещивает на груди мощные руки.

— Ничего, — улыбка на дурацком ёбаном лице Дорена становится тоньше.

— Вот так просто?

— Разумеется, — Дорен разводит руки в стороны. — Я склоняюсь перед вами сейчас и буду склоняться впредь, пока корона остаётся на ваших головах.

Почему у меня возникает отчётливое ощущение, что он играет словами?

Пока корона остаётся на наших головах, — словно существует вероятность, что так будет не всегда.

Мне нужно, чтобы Дорен ушёл, тогда мы с Касом сможем обдумать дальнейшие шаги. Наверное, стоит также рассказать Пэну и Вейну.

— Отлично, — говорю, хлопая в ладоши. — Что сделано, то сделано. Мы принимаем твои извинения.

— Я рад, что мы всё уладили, — теперь улыбка растягивается у него