Королева Неверленда - Никки Сент Кроу Страница 3

— Мы все перестроили режим сна под тебя. Каждую вторую ночь Уин полностью в твоём распоряжении. И да, она просыпается раньше тебя, и да, поднимается наверх поплавать. И да, близнецы, которые, напомню, почти не спят, к тому времени уже готовят ей завтрак.

— Да, я знаю, — отвечаю, слегка раздражённый всей правдой, которую он швырнул мне в лицо.

Но он ещё не закончил.

— Хочешь, чтобы мы все спали с тобой в гробнице? Тебе понадобится кровать побольше.

— Мы уже пробовали. Это всё равно что спать со сворой собак.

— Так чего ты хочешь?

— Полагаю, права помрачнеть, — я тру лицо ладонями.

— Разрешение получено.

Я откидываю голову на спинку кресла.

— Дни долгие и становятся всё длиннее. Я просто… нетерпелив, — говорю ему. — Я тоскую по коротким зимним дням.

Одним движением запястья он заставляет сигарету исчезнуть.

— Они наступят раньше, чем ты успеешь опомниться.

— М-м-м, — конечно, я знаю, что он прав, но сейчас мне так не кажется. Я чувствую себя ноющим, дерзким сосунком. Но мне никогда не позволяли быть ребёнком, даже когда я отчаянно пытался им остаться.

Невозможно быть ребёнком, когда у тебя нет ни матери, ни отца.

— Я знаю, что может тебя исцелить, — говорит Вейн.

Разумеется, знает. Это просто.

— Уин.

Он произносит её имя тихо, словно она стоит здесь, в комнате, вместе с нами.

Наверху близнецы учат её распутывать их многочисленные узлы, превратив это в игру на освобождение. Но когда она слышит, как Вейн произносит её имя, их разговоры стихают.

— Король зовёт? — спрашивает Баш.

— Я скоро вернусь, — говорит она и направляется к моей гробнице.

Она не пользуется винтовой металлической лестницей, предпочитая слететь вниз, то ли потому, что в последнее время, завладев половиной Тени, всё меньше любит ходить пешком, то ли потому, что хочет приблизиться как можно тише, чувствуя, что затевается игра.

Вейн возвращается на своё место возле двери и прижимается спиной к стене.

Когда Уинни открывает дверь и переступает порог, Вейн хватает её за шею сзади, завладевая ею.

Она резко втягивает воздух. Вейн удерживает её неподвижно, не позволяя повернуться к нему, и поэтому ей приходится смотреть на меня.

Бо̀льшую часть жизни я не знал, что являюсь богом.

Лишь благодаря Уинни Дарлинг я начал чувствовать себя богом.

Сейчас она смотрит на меня так, словно хочет поклоняться мне, и обычно я охотно принимаю это с распростёртыми объятиями, как тот мудак, которым являюсь. Я много раз приказывал ей встать передо мной на колени, и она быстро, без колебаний опускалась на ковёр. Такая сговорчивая, наша Дарлинг, её рот всегда готов, а киска всегда истекает влагой.

Я знаю, что поначалу, когда только привёл её в Неверленд, она использовала секс, чтобы подорвать мою власть. Но за долгие месяцы, проведённые ею с нами, я понял: секс для неё в той же мере оружие, что и способ потакать своим желаниям, но она никогда не признается, что секс также служит ей способом отвлечься.

Когда она злится, грустит или скучает, я либо нахожу её перегнувшейся через стол, с одним из близнецов, вколачивающимся в неё, либо обнаруживаю в библиотеке, раскинувшейся на коленях Вейна, словно дикая кошка, жаждущая вонзить когти в плоть.

Я научился восхищаться всеми её гранями, но больше всего восхищаюсь тем, что не способен её обуздать, даже когда мне этого хочется.

Сейчас она жаждет меня, но при этом убегает от чего-то, что давит на неё. Я чувствую это по вспышке в её глазах и маленькой складке между бровями.

Дело в предстоящей коронации? В сопротивлении Дорена? Я слышал её разговор с близнецами, но она не казалась настолько расстроенной.

К тому же Уинни Дарлинг не склоняется ни перед одним мужчиной. И уж тем более перед дворянином фейри более низкого ранга.

Я мог бы велеть Вейну отпустить её и приказать ей перестать ощетиниваться, а затем рассказать мне, что её тревожит, но я тоже дуюсь, и, возможно, для нас обоих будет лучше выместить друг на друге собственное раздражение.

— Поставь её на колени, Вейн, — говорю, сделав свой выбор, и уголок рта Дарлинг приподнимается, прежде чем она быстро возвращает лицу прежнее выражение. Она не может выглядеть слишком довольной тем, что её используют как шлюху. Иначе любимая нами игра потеряет весь свой блеск.

Вейн притягивает её к себе так, что её ухо оказывается у его рта, и шепчет:

— Постарайся как следует им подавиться ради короля. М-м?

Её язык выскальзывает наружу, увлажняя губы, и она кивает мне, затем ему.

На самом деле я не король Неверленда. Теперь, когда моя истинная сущность раскрыта, я занимаю некое неопределённое положение, но надо мной никого нет, поэтому титул остаётся за мной.

Я её король и её бог, и в ту же секунду, когда ей приказывают подчиниться, напряжение покидает её тело.

Вейн резко разворачивает Дарлинг, прижимает спиной к противоположной стене и толкает вниз.

Она опускается, словно быть согнутой и покорной нам — её естественное состояние.

Рука Вейна исчезает в её густых тёмных волосах и превращает их в рычаг, которым он управляет, запрокидывая её вверх.

Другой рукой он расстёгивает молнию, а Уинни помогает ему, одним движением расстёгивая пуговицу и освобождая его.

С моего места они видны в профиль: Дарлинг стоит на коленях спиной к стене, Вейн возвышается над ней, его член набухает, пока её губы приоткрываются всего в нескольких сантиметрах его плоти.

Он полностью запрокидывает её голову, не оставляя ей возможности отстраниться, даже если бы она захотела.

— Не останавливайся, пока по её лицу не потекут слёзы, — говорю ему.

— Хочешь, чтобы ей было больно? — теперь он сжимает член свободной рукой и делает несколько пробных движений, пока Дарлинг успевает украдкой вдохнуть.

— Да, — отвечаю я.

Я слышу, как учащается биение сердца Дарлинг. Скаковая лошадь грохочет под клеткой её рёбер.

Если она хочет отвлечься, я с радостью ей это устрою.

Пока Дарлинг, Пэн и Вейн заняты другим, а вдали угасает дневной свет, я уговариваю брата подняться с дивана и выйти на задний балкон, где кружит свежий океанский воздух.

— Давай полетаем.

Кас уже собирает волосы кожаным шнурком. Я тоже снова начал отращивать свои. Мне не хватает их тяжести и того, что они для меня значили. К тому же я хочу снова быть похожим на брата.

Стягиваю футболку. Я и так босиком и в облегающих шортах. Теперь, когда мы снова летаем, мы вернулись к одежде, сшитой по фигуре,