Яга на выданье - Азалия Фэйворд Страница 4

– Ну-с, глаза боятся, а руки из нужного места растут, – философски изрекла я, закатывая рукава мантии и призывая на помощь простейшую бытовую магию вперемешку с банальной шваброй, чудом найденной в углу.

Работа закипела. Я чихала, разгоняя вековые завалы трухлявых горшков, истлевших пучков трав и чьих-то подозрительных костей, которые я предпочла считать куриными.

Василий, естественно, "помогал". Этот пушистый аристократ с независимым видом вышагивал между кучками мусора, старательно делая вид, что инцидента с мышью не было в природе. Он ступал брезгливо, на цыпочках, как балерина на минном поле. При этом Баюн нет-нет да и бросал на меня подозрительные, прищуренные взгляды – не смеюсь ли я над его подмоченной репутацией грозного хищника? Я, в свою очередь, старательно прятала широченную улыбку за сжатым кулаком, издавая сдавленные звуки:

– Кхм-кхм... Ох, какая пыль едкая... Кхм... Прямо спазмы вы-вызывает! – давилась я, глядя, как кот величественно отпихивает лапой дохлого таракана и тут же брезгливо отдёргивает её.

– Хозяйка, ну это же форменное издевательство над тонкой душевной организацией магического животного! – начал заводить свою шарманку Василий, недовольно бубня себе под нос. Он попытался грациозно смахнуть хвостом паутину со стула, но в итоге лишь намотал её на себя, став похожим на сахарную вату. – Тут же грязи по колено! У меня шёрстка – чистый бархат! Эксклюзив! Я же сейчас замараюсь так, что вылизываться придётся до второго пришествия! Вы только посмотрите на эти лапы – они были иссиня-чёрными, а теперь цвета прошлогоднего асфальта! Мой царственный облик меркнет в этой помойке!

Он театрально вздохнул, уселся на единственную относительно чистую табуретку и принялся остервенело выкусывать из пуза несуществующих блох, продолжая причитать:

– Я Баюн, а не трубочист! Мне по статусу положены пуховые перины и сметана в хрустале, а не вот этот ваш хтонический субботник...

– Слушай сюда, жертва клининга, – ласково, но с явным металлом в голосе перебила я кота, вытирая пот со лба грязным рукавом. – Если ты сейчас же не прекратишь свои стенания и не начнёшь хотя бы морально поддерживать процесс уборки, я лично пойду под половицу, найду ту самую хищную серую мышь и назначу её старшей по кухне. Будете спать в обнимку!

Василий поперхнулся собственным хвостом, округлил глаза и нервно сглотнул.

– А шёрстку твою, если что, я в два счёта очищающим заклинанием отполирую, будешь блестеть, как самовар на ярмарке! – добавила я. – Так что бери тряпку в зубы и протирай подоконник!

Кот возмущённо фыркнул, но спорить не рискнул, принявшись с кислой миной елозить лапой по подоконнику.

Я же тем временем с кряхтением отодвинула от стены громоздкий, полусгнивший сундук. Под ним обнаружился тайник, из которого я извлекла нечто, плотно завёрнутое в истлевшую мешковину. Чихнув от взметнувшегося облака пыли, я развернула свёрток.

Это была Книга. Огромный, невероятно толстый гримуар с обложкой из потрескавшейся тёмной кожи, окованный потемневшей бронзой. От него прямо-таки разило древней, терпкой магией.

Забыв о грязи, статусе и уборке, я, сгорая от любопытства, плюхнулась попой прямо на грязный, засыпанный трухой пол. Положила фолиант на колени, сдула с обложки вековую пыль (Василий на фоне выдал целую серию чихов) и с благоговением открыла первую страницу. Страницы были исписаны витиеватыми рунами, которые при моём взгляде вдруг начали складываться во вполне читаемый текст.

– Ну-ка, ну-ка, что тут у нас... Инструкция по эксплуатации жилплощади? – пробормотала я и, поддавшись какому-то странному, неконтролируемому порыву, громко, с выражением прочитала вслух:

“Кто пришёл – не враг, не вор,

Знает старый договор.

Избушка, чуешь голос мой?

Встань ко мне, забудь покой!

Ко мне лицом, к чащобе – задом,

Служи мне верно и будь рядом!”

Едва последнее слово слетело с моих губ, как воздух в комнате сгустился так, что его можно было резать ножом. Тишина повисла абсолютная, звенящая. А потом...

Потом начался локальный армагеддон.

Сначала где-то глубоко под полом раздался утробный, басовитый гул, словно там проснулся голодный дракон. Брёвна стен вдруг жалобно скрипнули, а затем с громким, сочным хрустом – как у мануального терапевта на приёме – начали выпрямляться! Пол под моими ногами ходуном заходил, вздыбился, и я, взвизгнув, поехала на пятой точке прямо в угол, чудом не выронив гримуар.

– МЯ-Я-Я-А-А-АУУУ! – сиреной воздушной тревоги взвыл Василий.

Кот в панике взлетел по стене, попытался зацепиться когтями за потолок, но тот внезапно выгнулся дугой! Просевшая крыша с грохотом распрямилась, вставая на место, как раскрытый зонтик. Труба снаружи радостно крякнула и встала торчком.

Но это были цветочки. Изба вдруг резко накренилась вперёд, потом назад, раздался треск рвущихся корней и земли, и нас подбросило вверх! Я вцепилась в метлу одной рукой, в гримуар другой, а ногами обхватила какую-то ножку стола. Избушка с кряхтением пенсионера, встающего с кресла, выдиралась из земли. За окном мелькнули кусты, и мы ощутимо воспарили над землей, раскачиваясь из стороны в сторону, словно пьяный матрос на палубе.

В довершение этого архитектурного безумия, в огромной, давно остывшей русской печи с характерным “ВУУУХ!” самопроизвольно вспыхнуло жаркое, гудящее пламя, осветив наши ошалевшие лица рыжим светом.

Качка прекратилась. Изба, тяжело потоптавшись на месте (я отчётливо слышала скрежет гигантских когтей по камням!), замерла.

Я сидела на полу в обнимку со столом, хлопая ресницами, с которых сыпалась многолетняя пыль. Волосы стояли дыбом от статического электричества.

– Мамочки... – выдохнула я, медленно переводя взгляд на окно. Там, где раньше был вид на жухлую траву, теперь маячили макушки молодых ёлок.

– Х-х-хозяйка... – раздался сверху сдавленный, хриплый писк.

Я задрала голову. Василий, растопырив лапы в позе летяги, висел на здоровенной балке под самым потолком, зацепившись за неё когтями. Его глаза сейчас размером и формой напоминали два чайных блюдца.

– Х-хозяйка... Скажи мне, что это землетрясение... Пожалуйста... – проблеял Баюн, мелко подрагивая всем своим бархатным тельцем.

– Вася... – я сглотнула, медленно поднимаясь на четвереньки и подползая к окну. Осторожно выглянула наружу и истерично хихикнула. – Вася, у меня для тебя две новости. Плохая: это не землетрясение. Хорошая: мыши сюда теперь точно не допрыгнут.

Кот, кряхтя, сполз по стене вниз, шлёпнулся на пол и подтаскивая задние лапы, на попе подъехал ко мне.

– Готов? – подмигнула я Леопольдовичу, потянув за кольцо творила.

И мы в два лица выглянули в створку подполья.

Там, внизу, метрах в трёх от земли, переминаясь с ноги на ногу и неспешно ковыряя землю огромным когтем, стояли две