Постдипломные практики - Ксения Алексеенко Страница 4

— Но не буду, не буду. Правильная гномка принимает комплименты только от жениха, да?

Има вздохнула, потянулась рукой за спину, начала расстегивать пуговицы.

— Хватит, пожалуйста, про жениха, — тихо сказала она.

— Я помогу, — мирно ответил Янг, — не перекручивайся ты так, не мучайся. Прости матушку, ей никогда не приходилось самой расстегивать себе нарядов.

И то верно. Когда бывшая герцогиня еще спала в своих покоях одна, ей всегда помогали горничные. Та же Има. А потом, когда она… встретила Чайду… ей тоже есть, кому помочь перед тем, как лечь в постель.

История герцогини Херк и Чайду… Однажды Има рассказала про нее Зиме, и Зима сказала, что это волшебная история, как в сказках, как в романах — волнительно, наверное, быть свидетельницей настоящей любви, как приключение…

А Има ответила, что приключения — они для герцогинь. Для горничных это скорее проблемы.

Путешествие в карете с разъяренным герцогом, опустошающий страх, когда огромная рука тянется к тонкой шее того, кого она должна защитить, и ледяное спокойствие в слишком взрослых глазах Янга, совсем еще мальчишки с бантом на шее.

Его тонкая рука, которая отодвигает ее за спину. Ее странная покорность: тогда она была сильнее его физически, она могла помешать…

Его легкая улыбка: «Я разберусь, все снова будет хорошо, все идет по моему плану, правда».

Снова прикосновение тонких пальцев к позвоночнику. Пуговица за пуговицей, сверху вниз, ближе к копчику — сколько их? Не хочется, чтоб кончались.

Ни мгновением больше он не задержится, чем необходимо. Это же Янг. Ребенок, за которым ей надлежало присматривать. Первокурсник, которого ей надлежало выручать.

Ходячее приключение.

Има старалась дышать ровно, не зная даже: чтобы не спугнуть? Чтобы самой не попасться?

— Все. — сказал Янг, — я выйду.

— Да. — сказала Има, — Я переоденусь.

«Положу это платье в коробку и никогда больше не достану, не по мою честь такая красота, пойду мириться с Гимасием, отдам ему приглашение со своей печатью, и заживу размеренной жизнью на родине младшим техномагом».

Вот, что ей стоило сказать.

Но она спросила.

— А что дальше в твоем плане, Янг?

— Что?

Судя по звуку его голоса, вопрос застал его у самой двери. Она повернулась, придерживая лиф у груди.

Лицо у него было удивленное, почти испуганное — идеальная маска. Но его глаза никогда не лгали. Не Име. И в этих глазах она читала жадность.

Снова читала жадность.

«Обрати на меня внимание», — когда-то молча кричал он своей мачахе, и упорно звал ее матушкой. Что же, он своего добился. «Люби меня — а я разберусь», — такова всегда была сделка. Янгу всегда было мало любви, он никогда никого не отпускал, он строил коварные планы, он предавал и ублажал капризную фею-крестную за намек на шанс. Это был Янг.

А в Янга, который просто выдает ее замуж, который сам пишет приглашение ее жениху — в такого Янга Има не верила.

Не хотела верить.

— У меня нет плана, — растерянно сказал Янг, — я просто хотел тебя порадовать. Перед… расставанием.

— Мы будем писать друг другу письма, — сказала Има.

— И ездить в гости, — кивнул Янг, — я бы хотел увидеть твою счастливую гномскую семью. — он несмело тронул узел платка на шее, вжался в него пальцами, — я бы хотел увидеть тебя счастливой.

— Тебе помочь? — спросила Има.

— Что?

Она прошла, все так же придерживая лиф, протянула руку, отвела его пальцы и ухватилась за кончик платка. Узел развязался легко, шелковый платок оказался у нее в руке. Она протянула его Янгу.

— Хватит себя душить, пожалуйста, — сказала она. — для свободного студента ты слишком застегнут на все пуговицы.

— Не понравится. — хрипло прошептал Янг.

— О чем ты?

— Если я распоясаюсь, тебе не понравится.

— Откуда мне знать, если я не пробовала? — Има уперла руки в боки, позволяя платью стечь к ногам, — А без пуговиц вроде ничего. — она глубоко вздохнула и выдохнула, — легче дышится. Когда ты снял с меня мерки, Янг?

Он скользнул рукой по ее гладкой скуле.

— Я просто смотрел, долго-долго смотрел. Я думал, ты создала свою идеальную жизнь. Думал, тебя не позволено… трогать.

Его губы, тонкие, сухие, его язык — теплый и настойчивый; в этом поцелуе была надежда — Има не могла не ответить на эту надежду.

Она больше не знала, что будет завтра.

Вряд ли она поедет младшим техномагом к родителям — не поговорить ли с Вунком о месте лаборантки? Не написать ли Чайду, может, его школе нужны еще учителя? А, все равно, все равно — лишние мысли уходили прочь, лишние, лишние.

Налаженная, запланированная жизнь, с которой Има уже смирилась, рушилась под прикосновениями тонких пальцев, и Име было плевать, успел ли Янг запереть дверь.

Она ощущала щекой гладкость его кожи; промелькнула мысль — купить новые бритвы.

У Янга не было плана, но с Имой он ему и не был нужен.

Рано или поздно Има всегда сдавалась, и шла за ним в приключение.

В неизвестность, в мир, в свободу.

Ради сладкого мгновения счастья.