И в воде скрывается пламя - Ксения Алексеенко

И в воде скрывается пламя

И в воде скрывается пламя

Совен соврала бы, если сказала, что ситуация ее ни капли не трогает.

Ситуация неприятно давила на затылок и держала ее голову под водой. Потом тянула за волосы и из воды вытаскивала: вспышка боли, утрата контроля…

Ситуация Совен захватила.

Совен могла контролировать лишь выражение своего лица. В ее глубоко посаженных глазах никто и никогда не мог разглядеть страха.

Но сердце билось быстро и сильно.

Подгибались ноги, упоительно сосало под ложечкой.

Жаль, идея подогнуть ноги, чтобы проверить, удержит ли ее гном, пришла только сейчас, а не когда ее еще держали за ворот рубашки.

Сейчас это выйдет слишком болезненный эксперимент. Кроме того, ее прическа никогда не отличалась особой пышностью. Так что не стоит испытывать, не оборвутся ли тонкие и ломкие после неудачного обесцвечивания волосы под весом ее тела.

— Совен, ну что же ты? Чуть-чуть сговорчивости — и мы давно бы расстались. Я бы мог стать тебе другом.

Совен зажмурила глаза, раз, другой, проморгаться от соленой воды.

— Я тебя не понимаю, Кайд, — сказала она спокойным голосом, — ты же знаешь. Я уже подала извещение начальнику порта. Он прочел. Если бы ты вовремя застраховал свое судно…

Кайд поморщился, верно распознав в ее тоне нравоучительные нотки, хлопнул в ладоши.

— Ты же даже не работаешь на корабле! Подумай еще, охлади голову. Буриит!

Буриит, старпом Кайда, был гномом. Поэтому Кайду пришлось подождать, пока Буриит снова взберется на табуретку и покрепче перемотает волосы Совен на кулак, чтобы удобнее было макать ее голову в воду через край бочки. Во время самой первой попытки он пытался держать ее за шиворот, слишком давил, шершавый деревянный край врезался Совен в гортань, пока Совен в поисках более удобной позиции не повернула голову вбок и не задышала через одну ноздрю… Следовало быть осторожнее и учитывать, что Буриит хорошо видит в темноте. Ну и что Кайд услышит пузырики, квартерон остроухий…

Основательный, как все гномы, Буриит не стал игнорировать проблему, попросил у Кайда пять минут и вернулся уже с табуреткой.

С фиксацией за волосы макать ее получалось куда точнее. И носом вниз. Теперь в край Совен упиралась скорее грудью, получалось мягче, снизился риск сломать заложнице мягкие хрящи незащищённой гортани.

Совен всегда нравились существа, способные разбираться с ситуацией без лишней суеты. За табуретку она Буриита почти зауважала.

А еще благодаря более широкому плечевому поясу, тяжелым костям и более развитой, чем человеческая, мышечной системе, мужчины-гномы сильнее мужчин-людей, и тем более сильнее человеческих женщин, поэтому Совен не сопротивлялась. Не тратила воздух понапрасну.

Досчитала до ста двадцати. Трепыхнулась, надеясь, что сойдет за попытку побороться за кислород.

Буриит продержал ее под водой еще секунд тридцать, и Совен попыталась сделать вид, что пережила их с трудом. Когда ее за волосы потянули обратно, из воды, она раскрыла рот пошире и вдохнула поглубже, снова попыталась проморгаться.

Ее макали в бочку для селедки. Селедка в этой воде пока не побывала, повезло. А то бы Совен до конца жизни не смогла отмыться от запаха. Но концентрированный соляной раствор все равно слегка жег глаза.

Ресницы неприятно слипались, стягивало кожу.

Так и знала, парочка на корабле — всегда к несчастью.

Следовало настойчивее советовать Лейго не возвращаться на корабль после первой вспышки брюшного тифа. Или вмешаться раньше, когда Лейго только пошел наниматься на «Красавицу». Ей с самого начала не понравился Кайд, квартероны эльфийского малокровия часто амбициозны не по талантам и путаются в сомнительное. С таким капитаном легко заплутать в неизвестных водах и никогда не вернуться. Но у Лейго, ее бывшего ученика, всегда была эта дурная склонность валить все на свою плохую судьбу. Совен трудно было понять, как разумный человек может искренне верить, что несет на себе проклятье, способное испортить жизнь окружающим, если ему не сопротивляться, и из-за этого упорно не просит помощи и возвращается в места, где потерпел неудачу, раз за разом. Как будто обязан все исправить.

Она считала, у него более разумные причины, пусть хотя бы достойная зарплата, и в его дела не лезла. Он вполне успешно ходил без нее почти год, две вспышки на одном корабле могли оказаться случайностью или результатом недостаточно эффективной санитарной обработки.

Не всякий юнга сможет нормально отмыть кубрик от говна и блевотины. Совен обычно поручала такое своим ученикам, а не юнгам, и в пору ученичества Лейго вполне справлялся.

Но она могла понять нежелание справляться с этим, будучи единственным врачом на корабле, и допускала, что он совершил ошибку, которую способен осознать самостоятельно.

Когда она спросила его после второго рейса, он предложил ей проверить самой. Она проверила. Лейго отлично справился, и зельями пахло так, что половина крыс в трюме перемерла, не то что тифозная палочка.

В третий рейс на том же судне за Лейго увязалась его дурная жена. Корабельным плотником.

Вернулась больная. Кто бы сомневался. Заболела, правда, довольно легко и нетипичной легочной формой, так что, если бы Лейго не вел так аккуратно температурные кривые для всех своих пациентов, не посмотрел туда вовремя, не понял, что это вряд ли простуда, и не позвал Совен проконсультироваться, она могла вообще о вспышке не узнать. И парни Кайда перезаражали бы ей весь порт.

Пришлось отлавливать моряков с «Красавицы» и вместо борделя рассаживать по карантинным баракам. Через несколько дней команда уже выглядела весьма бледно и разогревалась до предельных температур по вечерам. Пришлось приглашать специалистов и младший персонал из Либена, медицинская служба порта состояла из Совен и пары медсестер, и уже не справлялась даже с помощью свободных корабельных врачей.

Совен посмотрела на это безобразие, и пошла к начальнику порта с предложением сжечь рассадник заразы.

Так было проще, чем месяцами искать там мумию той самой крысы под палубой или труп контрабандиста в мешках с балластом.

Еще дед нынешнего графа подписал указ, что зараженные суда можно отогнать от порта в специально оборудованную бухту, и сжечь без разрешения владельца. И у Совен было достаточно авторитета, чтобы требовать исполнения этого приказа в случаях эпидемиологической опасности.

Ей нравилась ее работа. Красиво, тепло, сердцу радостно, что избавил мир от источника заразы.

А Брагх Чубулан, начальник порта, огромный орк и щедрый, ей за это еще и зарплату платил. Иногда они с ним