Опороченная истинная Дракона. Заброшенное поместье попаданки - Анна Кривенко Страница 4

Мы спустились в зал, и я замерла на пороге, заметив в просторном помещении огромное количество людей. Нет — это были не люди, а драконы. Я чувствовала это всем своим нутром. Но хотя бы выглядели они вполне по-человечески — богато одетые, напудренные, с сияющими улыбками. Поэтому я подавила в себе рвущийся наружу животный страх.

На самом деле я больше всего на свете боялась не самих драконов, а их беспощадного огня. У Славии явно осталась психологическая травма, связанная с пережитым в детстве. Я ещё не победила её страх, но была на пути к этому.

Ступая в помещение, подумала: мне здесь ничего не угрожает. Вряд ли драконы будут плеваться пламенем прямо друг в друга.

Стоило мне сделать несколько шагов вперёд, как я сразу же оказалась под перекрёстным огнём взглядов.

Меня осматривали с ног до головы. Драконы оборачивались, шептались. Девицы прищуривались. Мужчины не стеснялись — кто-то смотрел заинтересованно, кто-то с презрением. Я чувствовала себя вещью на витрине.

Вдруг кто-то схватил меня за руку. Я обернулась и инстинктивно попыталась вырваться.

Это был незнакомый юноша, на вид лет двадцати, не больше, стройный, с нагловатой полуулыбкой и блестящими светлыми волосами. Я не знала, кто он такой, но в нём обнаружилось что-то отдалённо знакомое. Да, его черты смутно напоминали Кайрона — его брат или близкий родич?

Парень резко подхватил меня под руку, несмотря на моё сопротивление.

— Пойдём, — зашипел он, обдавая дыханием моё ухо. — И не рыпайся!

Потащил меня за собой, порывисто кланяясь всем подряд.

— Отпусти! — попыталась вырваться снова.

Страх нарастал. Его пальцы врезались в мои запястья, и он снова склонился к моему уху.

— Прекрати немедленно! — голос его стал резким. — Кайрен приказал заняться тобой до своего появления…

Кайрен.

Мой истинный. Мой страшный суд.

Услышав это имя, я прекратила сопротивление. Ужас перед ним все еще бурлил в душе. Но мне нельзя показывать страх. Драконы чувствительны к нему. Это слабость, а я не имею права быть слабой. Нужно быть мудрой, осторожной, собранной. Справиться — а потом сбежать. Главное — не дать никому узнать замысел внутри себя.

Парень усадил меня в кресло у невысокого столика в дальнем углу зала. Место тонуло в полумраке — уютное, отделённое.

Блондин наклонился и с холодным высокомерием произнес:

— Не советую делать лишних движений, — его голос стал шипящим и особенно недружелюбным. — Опозоришь моего брата — наказания не минуешь. И наказывать тебя буду я!

Я не ответила, но увидела, как блеснули его глаза. Хищно. Опасно. Этот юноша, при всей своей смазливой внешности, был жесток — даже пострашнее некоторых взрослых. Его ухмылка в своей сути была страшно ядовитой.

Я кивнула. Он не оставил мне выбора.

Выпрямился и, не прощаясь, ушёл, ловко смешавшись с толпой.

Меня продолжали разглядывать. Особенно драконы, что были поближе. Особенно девицы.

Но они находились поодаль, а я сейчас сидела в одиночестве, и мне стало полегче. Посмотрела в ближайшее окно — огромное, высокое — и увидела в нем кусочек закатного неба. В груди вспыхнула тоска.

Свобода. Хочу на свободу!

Она манила с такой силой, что я едва удержалась, чтобы не встать и не прильнуть к стеклу…

Как же я хочу вырваться отсюда. Сильнее, чем когда-либо.

Наконец, окружающие потеряли ко мне всякий интерес и продолжили общаться между собой.

Однако я рано обрадовалась.

Позади раздался голос — высокий, спокойный, с лёгкой фальшивой любезностью. От него по спине пробежал холодок.

Я обернулась.

Передо мной стояла одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видела. Белокурая, с лицом, словно вырезанным из дорогого фарфора, с длинной, тонкой шеей, в платье, которое наверняка стоило больше, чем вся моя прежняя жизнь. Её волосы были собраны в высокий узел, украшены жемчужными заколками, губы подкрашены лёгким персиковым оттенком, а движения оказались хищными, как у львицы перед прыжком.

Незнакомка опустилась на край кресла напротив, и губы её растянулись в презрительной усмешке.

Что-то внутри меня вспыхнуло, потому что я её узнала.

Узнала в тот миг, когда увидела блеснувший на её груди медальон. Память включилась и выдала картину.

Славия стоит в узком коридоре, перед ней эта самая девушка с искажённым ненавистью лицом. Она бьёт послушницу по щеке с такой силой, что Славия падает на колени. Голос драконницы звучит резко, режуще:

— Ещё раз ослушаешься — сожгу заживо. Я тебя предупреждаю в последний раз.

Видение исчезло, а я уставилась на блондинку в ужасе — и, к сожалению, не смогла скрыть свой страх. Пальцы сжались на ткани платья, я инстинктивно вжалась в спинку кресла.

Она заметила. Губы растянулись в ещё более отвратительной усмешке.

— Боишься? — протянула она, явно довольная. — И правильно делаешь. Кайрен ещё не женился на тебе. У тебя всё ещё есть шанс спастись.

Она говорила спокойно, вкрадчиво, но каждое слово было исполнено яда и угрозы.

— Если ты уйдёшь отсюда, сбежишь хоть на край света — я не стану тебя преследовать, — продолжила она. — Но, если останешься, учти: долго ты не проживёшь. Я предупреждала тебя тогда — и предупреждаю сейчас. Кайрен мой. Все его договорённости с твоей семьёй давно уничтожены твоими изменами…

Что-то во мне надломилось. Неожиданно даже для себя самой я заговорила — тихо, но отчётливо:

— Никаких измен не было. Это всё ложь. Клевета.

Глаза драконницы распахнулись в удивлении, будто она увидела говорящую жабу. Потом её зрачки резко сузились, превращаясь в звериные, а пальцы сжались в кулаки.

— Ты смеешь мне перечить? — прошипела она. — Перечить?! Если я сказала, что ты изменяла Кайрену — значит, так и было!

Я не дрогнула. Смотрела прямо. И это, казалось, разъярило её еще сильнее.

— У тебя есть шанс до сегодняшней ночи, — бросила она напоследок. — В одиннадцать часов будет смена караула. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы выбраться из поместья. Не успеешь — пеняй на себя.

Она встала — медленно и спокойно, но глаза её горели безумием.

— Смерть может быть милосердной — раз, и ты умерла. А может быть такой мучительной, что ты будешь умолять о переходе в другой мир…

Я вздрогнула.

Она не шутила. Она угрожала мне смертью — и впервые за долгое время мне действительно захотелось сбежать. Возможно, эта злобная женщина просто подталкивала меня к очевидному выходу из