Принц ночной крови - Молли Чан Страница 4

Придворные сражались за лучи этого света, и отец считал, что я тоже должна добиваться расположения принца. Чем больше я буду ему дорога, тем проще будет моя жизнь… И жизнь всех остальных.

Но что, если я не ищу его света? Если хочу сиять сама?

* * *

Я приподняла тяжелую завесу из овечьей шкуры на шатре и увидела, что моя сестра нервно ходит туда-сюда. Мне тут же захотелось развернуться и броситься в зимнюю чащу на растерзание дикой природе.

К сожалению, Фанъюнь заметила меня, прежде чем я успела скрыться.

– Фэй!

Мое имя прозвенело на морозе подобно горячей мольбе. Я обратила внимание, что Фанъюнь нервно сцепила пальцы, а ее глаза блестят от страха и пролитых слез.

Я опустила завесу, сдерживая тяжелый вздох. Надо было надежнее спрятать руководство по охоте на бэйиньского тигра.

– Решение уже принято. Ты не сможешь меня переубедить.

– Не стоит все превращать в сражение, – прошипела сестра, и я вздрогнула, как от удара. – Тебе в жизни повезло, Фэй. Ты обручена с добрым принцем, который искренне тебя любит. Порой…

– Я думала, ты на моей стороне, Фанъюнь.

Между мной и родителями лежала широкая пропасть, но с сестрой все было иначе. Она имела право приходить во дворец и посещать те же уроки для детей аристократов, что и мы с принцем. Хотя нам с Фанъюнь не удавалось проводить много времени вместе, все же я видела ее чаще, чем отца с матерью. Пускай большую часть этих драгоценных часов мы и сидели в тишине, выслушивая рассуждения учителей о стихотворениях мертвых поэтов.

– Что такого страшного в том, чтобы выйти замуж за Сивана? – спросила Фанъюнь. Не услышав ответа, она вздохнула, взяла мои холодные руки в свои, теплые, и поднесла к губам, чтобы согреть их своим дыханием. – Я же тебя просила охотиться только в перчатках. Руки совсем ледяные!

Перед глазами промелькнули воспоминания о ночном кошмаре, терзавшем меня прошлой ночью.

Пламя.

Крики.

Юнъань пылает.

Моя сестра бежит в рваных одеждах, в слезах, спасается бегством…

Я моргнула, отгоняя видение.

– Фэй, ты в порядке?

Мне отчаянно хотелось все ей раскрыть. Ты не представляешь, что я видела, дорогая сестра, не знаешь того, что известно мне. Но вместо этого я сказала:

– Просто немного замерзла.

Фанъюнь смягчилась и заговорила более ласково:

– Не забывай, бэйиньские тигры – жестокие хищники, и многие великие охотники погибли в охоте за их шкурой. Разве может избалованная невеста принца, выросшая во дворце в окружении слуг и под защитой стражников, совершить невозможное? И даже если у тебя получится, как ты можешь быть уверена, что император исполнит твое желание?

– 君子一言驷马难追, – ответила я. Сказанного не воротишь, и самые быстроногие лошади не угонятся за речами благородного человека. – Если он нарушит это обещание, все его слова потеряют вес.

– Но твое пророчество – не быстроногая лошадь, а шанс для его сына объединить континент под своей властью.

Я поджала губы. Сестра была права; неизвестно, сдержит ли император данное им обещание, если шкуру тигра преподнесу я. Однако нельзя бездействовать, дожидаясь смерти и разрушений, предсказанных в моих кошмарах. Слова пророчества лишь слова, связанные между собой, как бусины на нити. Если моя судьба и впрямь начертана в звездах, я готова подняться на небо, чтобы ее переписать.

Когда Сиван учил меня сражаться, я предугадывала каждое его движение, и, если успевала вовремя шагнуть в сторону, мне удавалось изменить ближайшее будущее. Скажем, в видении он сбивал меня с ног, но в реальности я уворачивалась, поскольку уже знала, чего ожидать. Возможно, с предсказанием провидицы все так же?

Я не могла повернуть время вспять и предотвратить появление пророчества, но имела власть над настоящим, что прямо влияло на день грядущий. Время течет бескрайней рекой, а вода способна источить камни. При должном усердии я непременно изменю будущее и уберегу Юнъань от катастрофы.

– Императорская охота – священный ритуал, и традиция исполнения желания того, кто первым сразит бэйиньского тигра, существует уже много веков. Император не посмеет ее нарушить и отказаться от своего обещания.

Эту охоту проводили в дни перед зимним солнцестоянием, почитая северные корни народа Ронг. Некогда, в течение долгих сотен лет, Ронг был всего лишь маленькой страной, подвластной богатым южным империям, и, чтобы прокормиться, наши предки занимались охотой и собирательством.

Каждый год в начале охоты император произносил одни и те же слова: «Наше общество развивается, империя процветает, но нельзя забывать о наших корнях. О тяжелых временах, когда мы добывали пропитание в лесу, убивая зверей голыми руками, собирая то, что давала нам милосердная природа…» – чтобы династия и народ Ронг не забывали о том, как нам повезло жить во времена изобилия, когда земледелие и сельское хозяйство доверху наполняют наши блюда рисом, овощами и мясом.

Во время Века Долгой Зимы родные земли Ронг покрылись льдом, и враги окружили страну; нашему народу пришлось склониться перед соседями и подстроиться под их уклад, чтобы выжить. Тогда мы многое потеряли.

Нашу культуру.

Наши имена.

Наш язык.

Поэтому все, что народу Ронг осталось от предков, он ценил и почитал безмерно.

Впрочем, охота проводилась не только в память о тяготах прошлого. Она считалась отличной практикой для лучших военных империи. На охоте они могли продемонстрировать свои умения, а для них было крайне важно 出人头地: выделиться среди других и подняться в статусе в мгновение ока. Если воин впечатлил императора на охоте, неважно, откуда он, из какой семьи, аристократ или простолюдин: его оценят по достоинству.

Для императора чистый талант был куда важнее моментов несущественных, таких как фамилия, статус, родня. Тот, кто доказал ему свои способности, обязательно получит награду. А самый быстрый путь к почету и уважению в глазах императора лежит через шкуру властителя снежных гор, легендарного бэйиньского тигра. Заветный трофей каждой охоты. Многие погибли в попытке его добыть, и за ними последуют новые жертвы, пока есть в мире отчаянные души, жаждущие лучшей доли.

Прошлой зимой бэйиньский тигр был побежден впервые за три года.

Что за герой его сразил? Разумеется, любимый принц империи.

И что же он сделал? Потратил свое желание на лесть, как полный глупец.

«Я желаю, чтобы империя Ронг продолжала расширяться и процветать, чтобы мир наступил на всем континенте, как о том мечтали наши предки», – сказал Сиван.

Его слова растрогали императора до слез.