Дух огня - Вера Лейман Страница 4

Кымлан прикрыла глаза и судорожно вздохнула, собираясь с силами. Отец прав, она все это заслужила и должна заплатить за содеянное. Девушка поднялась на ватные ноги и вышла из шатра. Крики и стоны становились все громче по мере приближения к раненым. Кымлан смотрела на залитые кровью лица, обожженные тела и чувствовала, как земля качается под ее ногами. Кто-то схватил ее за подол, и она дернулась от испуга.

– Помогите… госпожа, помогите… – просипела еще молодая и, наверное, некогда красивая девушка. На ее голове совершенно не было волос, платье превратилось в обгоревшие лохмотья. Дрожащей рукой она прикрывала обожженную часть лица и молила Кымлан помочь. Ту, которая сделала это с ней.

Задыхаясь от ужаса, Кымлан отпрянула и побежала назад, не разбирая дороги. Лишь бы не видеть этого, лишь бы не слышать всех этих криков, лишь бы не чувствовать страшную вину, разрывающую сердце в клочья.

Миновав шатры командования, она выбежала на окраину лагеря и увидела грубо сколоченные клетки, в которых держали Мунно и Даона. Она остановилась как вкопанная. Первым порывом было уйти, но Мунно уже увидел ее и сбегать было бы слишком трусливо. Кымлан медленно подошла к деревянным прутьям и кивнула караульным, чтобы те отошли. Раз уж она здесь, то необходимо объясниться, чтобы снять с души хотя бы этот груз.

– Явилась, – с презрением выдавил Даон и демонстративно отвернулся.

Мунно не сводил с Кымлан глаз. Его взгляд был наполнен таким разочарованием, что сердце, которое, казалось, уже ничего не может чувствовать, вновь разбилось на тысячи кровоточащих осколков.

– Зачем пришла? – холодно спросил он. Его руки были связаны за спиной, он опирался на прутья клетки и тяжело дышал. Бледное лицо покрывали мелкие бисеринки пота. На плече расползлось темное пятно, и Кымлан вспомнила, как точно так же очнулась раненая в мохэском плену несколько месяцев назад.

– Тебе нужно показаться лекарям, – хрипло сказала она.

– Мне кажется, у них и без меня полно забот, – криво усмехнулся он побелевшими губами. – Благодаря тебе.

Боль хлестнула как плеть, и Кымлан вдруг окатило жгучей злобой. Из-за кого все это произошло?! Она нашла источник всех случившихся бед и направила на него весь свой гнев. Мунно напал на Когурё, он вынудил ее поехать на войну, из-за него гибли их солдаты, из-за него на склоне лет отец рисковал жизнью! Его вина в случившемся не меньше ее! Да как он смеет смотреть на нее с таким осуждением!

– Это ты во всем виноват! Ты казнил пятьсот когурёских солдат! – выпалила она, сжимая пальцами деревянные колья, отделяющие ее от Мунно.

– В этом мы можем с тобой посоревноваться. Сколько когурёсцев сегодня погибло по твоей вине?

– Я не справилась, не совладала с собой, но ты… – задыхалась от ярости и отчаяния Кымлан. Ей хотелось обвинить во всем его, но не получалось, потому что она в полной мере осознавала свою вину, и перекладывать ответственность за все случившееся на кого-то было бы трусостью.

– Это война, – жестко прервал ее Мунно. – Я предоставил вам выбор, и вы продолжили штурм в обмен на их жизни. Но я и пальцем не трогал мирных жителей. В отличие от тебя я понимаю, что воевать нужно с солдатами, а не с простыми людьми!

Если сначала ей хотелось объясниться, то теперь она передумала.

– Тогда я тоже не буду оправдываться за твой плен, – сказала она, вскинув голову. – Ты это заслужил!

– Я и не ждал оправданий, – грустно усмехнулся Мунно, – даже после того, как не раз спасал тебе жизнь и шел против интересов собственного племени. Потому что считал тебя благородной, честной и самоотверженной девушкой. Но ты оказалась просто убийцей и лгуньей, для которой не существует понятий долга и совести. Должно быть, ты рада, что так ловко обвела меня вокруг пальца? Поймала врага и теперь надеешься получить за это долгожданное признание Владыки, Совета и народа? Что ж, поздравляю, ты добилась своего, Избранная.

Мунно отвернулся, будто смотреть на нее ему было неприятно. Он только поморщился, осторожно поведя раненым плечом. Глубоко уязвленная несправедливостью упреков, Кымлан разжала пальцы, до этого крепко сжимавшие прутья клетки, и сделала шаг назад. Медленно развернувшись, она побрела обратно в лагерь, ощущая, как давит и болит истерзанное страданиями сердце. Что ж, теперь ей осталось только одно – день за днем жить в аду без надежды когда-либо выбраться из него. Какой бы ни была расплата, этого все равно недостаточно, чтобы искупить ее вину. Казалось, она стала сосредоточием всех самых ужасных чувств, которые только способен испытать человек.

Ненависть и презрение Мунно что-то болезненно дергали внутри, пульсируя как готовый прорваться гнойник. Спрятанные до сей поры чувства стонали и бушевали внутри, разрывая душу. Кымлан схватилась за грудь и остановилась, из-за слез с трудом различая раскинувшийся впереди лагерь. Ее шатало, и она отчаянно нуждалась хоть в какой-то опоре, иначе бесконтрольный хаос обрушившихся на нее эмоций просто лишит ее рассудка. Она обернулась и посмотрела на оставшуюся за спиной клетку, в которой от боли корчился Мунно. И вдруг поняла, что внутри, из пепла и руин, проснулось что-то новое, живое, теплое и нежное. И понимание того, что давно должно было стать очевидным – она любит этого человека. Она любит Мунно. Она любит своего врага. Ее желание спасти его было продиктовано не их странной, противоестественной дружбой, это была любовь, которую она осознала только сейчас, когда все разрушено и ничего уже не исправить…

В лагере ее ждал отец. Чильсук нервно мерил шагами шатер, и Кымлан испугалась, что снова произошло что-то страшное. Она не вынесет очередного удара.

– Что случилось? – спросила она, внутренне готовясь к худшему.

– Из Куннэ прибыл гонец с печальными вестями. Владыка умер. Нам нужно срочно возвращаться. Я боюсь, что между братьями начнется борьба за трон.

Глава 2

Дворец был наполнен скорбью и плачем. Даже находясь в своих покоях, Наун слышал стенания слуг из главного дворца, где на деревянном постаменте, укрытом дорогим шелком, лежало тело Владыки. Горе легло на Когурё траурной печатью. Простой люд оплакивал короля, выполняя многолетнюю традицию. Хотя, Наун был уверен, многие из них ни разу даже не видели своего правителя в лицо и не понимали значения его фигуры для страны и истории. Людям важно, чтобы была работа и миска риса к ужину. Они не способны оценить масштаб его личности и достижений его политики. К тому же