Невеста Черного Герцога, или Попала в драконий переплет! - Наталья Самсонова Страница 4

Правда, еще сильнее он сходил с ума от моего акцента – думал, что Эльсиной над ним издевается. Оттого и ужесточал свои «вразумления».

– Отказать я все равно не могу, верно? – криво улыбнулась я. – Ведите. Но учтите, что хозяйка платья живет в этом городе, так что…

Я расшила платье семенами, чтобы иметь при себе козырь. Кое-где кое-что изменила, но все равно платье осталось узнаваемым.

– Мы сделаем вот так,– Фер щелкнул пальцами и ему в руки, из ниоткуда, упал шелковый плащ цвета незабудок.

Дракон накинул мне божественно теплый плащ на плечи и скрепил его у горла серебряной фибулой:

– К чему бы мы ни пришли, каддири Незнакомка, этот плащ останется с вами и поможет пережить зиму. А ты, Вескарис, пойди в банк и узнай, пользовался ли кто-либо правом опекуна.

– А если…

– Без «если»,– дракон посмотрел на меня,– я верю вам, каддири.

– Эльсиной Тремворн,– вздохнула я. – Каддири Эльсиной Тремворн, сирота из Кмельна. Матушку звали Лисария Тремворн, отец Дарелл Тремворн. Отец погиб первым, при пожаре. Матушке была назначена рента, после… После смерти каддири Лисарии я встретила диррана Крессера и совершила самую большую ошибку в своей жизни. У меня не осталось даже старого домика в Кмельне – он первым делом продал его. Говорил, чтобы не возвращаться.

Я горько хмыкнула. Та Эльсиной даже не задумалась о том, что у нее ничего не остается. Перед ней был пример счастливого брака родителей. Где отец настолько заботился о жене, что создал нечто вроде трастового фонда или как оно здесь называется? После его смерти жена и дочь жили на проценты с денег.

«Вероятно, он боялся, что его нежную жену ограбят или принудят к браку. Ведь если бы Лисария Тремворн вышла замуж, вся сумма была бы заморожена и стала бы приданым Эльсиной. Маленькая глупышка даже не пыталась узнать, что стало со счетом!».

– Вескарис,– со значением проговорил дракон.

А после увлек меня в сторону.

Забавно, что это небольшое кафе было на той же стороне улицы, что и дом, в котором мне довелось сегодня поработать.

Еще забавнее, что я могла видеть, как из дверей банка вылетает взбешенный Крессер и несколько его рыб-прихлебал. Нет-нет, с такого расстояния не было видно их лиц. Но цвета… Родовые цвета Крессера пурпурный и серый. Сам он их не носит, но его слуги обязаны ходить в двухцветных камзолах.

– Вы побледнели,– проницательно заметил дракон.

– Доверившись вам, я, возможно, преступно рискнула. Пурпурный и серый – это цвета диррана Крессера, моего мучителя. А вы, пообещав решить мои проблемы, даже не назвали своего имени.

Переведя взгляд на дракона, я поразилась тому, каким удивленным стало его лицо. Хм, он местная знаменитость? В этом мире есть музыкальные кристаллы, газеты и книги, но… Не могу сказать, что качество магоснимков может сравниться с фотографиями на моем смартфоне.

– Ферхард Эльтамру,– медленно произнес он,– Черный Герцог. Дирран Крессер не столь давно взял на себя ответственность за оранжереи с лекарственными травами. Я прибыл сюда из-за него.

Во рту пересохло, и я поспешно схватилась за чашку с шоколадом. Увы, мне стало настолько нехорошо, что вкус и аромат напитка утратили свое великолепие.

– Вы…

Мой голос дрогнул, и договорить я не смогла. Но и к лучшему – на плече Ферхарда Эльтамру появилась призрачная пташка, чей клювик коснулся драконьего уха.

– Вы сказали правду,– Фер сощурился,– жаль.

– Жаль?!

– Жаль, что я решил поверить бумагам диррана Крессера,– дракон был зол,– вы можете не верить, каддири Эльсиной, но на моей земле к женщинам относятся иначе, чем… Чем предполагает закон. Вы имели право обратиться в магистрат, чтобы получить деньги на образование.

– Я не знала.

– Об этом вам был обязан сказать опекун. Взять под опеку сироту не равно получить бесправную рабыню и мне казалось, что я был весьма убедителен,– дракон покачал головой,– что ж, придется повторить урок. Следуйте за мной, каддири Тремворн.

Чашка с недопитым шоколадом осталась на столе. И я, понимая, что взбешенный дракон обо всем забыл, вытащила их кошелька пару монет.

«Ничего, еще заработаю».

– Вы задержались,– укорил меня дракон, когда я присоединилась к нему на улице.

–Кто-то должен был заплатить за шоколад,– я пожала плечами.

А он… Расхохотался и, вытащив из-за пазухи пузатый кошель, втиснул его мне в руки:

– Меня поражает ваше отношение к жизни, каддири Эльсиной. Позвольте возместить вашу щедрость.

– Не нужно,– фыркнула я.

И мысленно пнула саму себя. Вот закончится у герцога его «раж справедливости» и что я буду делать?! А так хоть деньги были бы… На что бы я там ни имела право, а на моей ауре висит метка Крессера, и от этого никуда не деться. Нужно идти в Храм, а служители Крылатых Богов разговаривают только с «полноценными членами общества».

«Без бумажки ты какашка, а с бумажкой – человек!», вспомнила я и пригорюнилась.

– А отказов я не приемлю,– веско проговорил дракон. – Или бросьте его на мостовой.

– Вот еще,– фыркнула я и прижала кошель к сумочке.

Та, затрепетав, пошире раззявила тряпичную пасть и присвистом втянула подношение.

– Это что?

– Воровство платья можно оправдать необходимостью,– я криво улыбнулась и плотнее запахнула плащ,– обувь – тоже. Но сумочка… Воровать сумочку мне показалось недопустимым. И я попыталась сделать ее сама.

Процесс «деланья» сумочки до сих пор снился мне в полукошмарных снах. Тогда я пребывала в слепой уверенности, что могу вырастить из своих семян абсолютно все. Раз уж у меня получилось запрятать в волосах ядовитую и колючую розу, что прячется до поры до времени, а после, при необходимости, покрывает все мое тело шипами… В общем, что-то у меня получилось и оно даже выглядело как сумочка, но мне до сих пор кажется, что у него есть интеллект.

«По счастью, оно не говорит».

– Все съестное, что было положено в сумку, больше из нее не вышло,– задумчиво проговорила я. – Ваш кошель из натуральных тканей или из магически-синтезированных?

– Из натуральных.

– Жаль, красивый был.

На здании банка висели огромные часы. Я бросила на них взгляд и кивнула сама себе – вот-вот прозвенит колокол.

Площадь опустела – удивительно, но обеденное время было единым для всех. Закрывались лавки, кафе и рестораны. Люди расходились по домам и обязательно садились за стол все вместе! Это выглядело так мило и по-домашнему, что мне