Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова Страница 38

Чародейка уже знала, что у её начальника трое старших братьев, а это означало, что от титула герцога его отделяет три смерти братьев и смерть отца. Поэтому четвёртый сын Дубового клана и заговорил о милости богов.

— Милорд страшно оживился, когда узнал, КТО почтит нас своим присутствием, велел подать парадную одежду, чтобы достойно встретить вашу… ваше сиятельство, и полез за часами. К его удивлению, в ящичке оказалось совершенно пусто.

— И тогда вы оказались под прицелом его подозрений? — решила подтолкнуть обстоятельный и медлительный рассказ чародейка.

— В силу сложившихся обстоятельств я был доверенным лицом милорда, в чём-то даже наперсником, — Сато незаметно смахнул непрошенную слезинку, — вы ж видели нашу миледи! От неё ждать сочувствия или помощи при решении сложной проблемы — задача со многими неизвестными, не последними среди коих будут являться непредсказуемость результата обращения за помощью. И никто, боюсь даже сама леди Амита, не в силах предвидеть, даст она дельный совет, отмахнётся будто от назойливой мухи, проигнорирует с сентенцией о необходимом умении каждого взрослого человека самостоятельно разбираться со своими сложностями или же просто высмеет. Это будет зависеть от содержания вопроса и настроения госпожи баронессы. А я всегда под рукой, и, скажу без ложной скромности, мои советы были барону по душе.

— Почему господин Донгури решил, будто бы вы украли его часы? — искреннее удивилась чародейка, — как так вышло, что путь от наперсника до бытового вора оказался столь короток?

— Потому что у милорда не было выбора: или я украл, или украл Дарко. Я — во всех отношениях гораздо более удобная кандидатура на роль вора, нежели его единственный сын и наследник.

— Вы же полагаете, что виновник пропажи — Дарко? — с нотками искреннего удивления спросил коррехидор.

— Да, — просто ответил камердинер, — с недавних пор я стал замечать исчезновения различных вещей из замка. Поначалу не придавал этому особого значения, полагая что ту или иную вещь просто не положили на место. С кем не случается?

— Что это были за вещицы?

— Во-первых, коллекционный фарфор. Затем — старинная табакерка с инкрустацией перламутром розового моллюска, — принялся перечислять Сато, — табакерка пылилась в библиотеке. Милорд не курил, и подобными вещами не интересовался. Я заметил пропажу и попытался узнать у горничных, когда именно исчезла табакерка. Девушка, которая убирается в библиотеке, ничего путного мне не сказала, она просто вытирала пыль, а о табакерке подумала, что её взял кто-то из господ. Я заикнулся милорду, но он заявил, что у него на фабрике пропало пятьдесят рё, и какая-то табакерка, пускай она даже трижды из розового перламутра, которую кто-то переложил с места на место, не стоит и тысячной доли фабричной потери. Но вот часов он не пережил. Милорд хотел надеть их ради вашей, — он кашлянул, — вашего сиятельства. А когда не обнаружил их на месте, буквально впал в буйство. Кричал, что окружён со всех сторон ворьём, даже непристойно выругался, — приглушив голос, доверительно сообщил камердинер, — я уже лет восемь не слышал из его уст подобного, ибо милорд считал, будто непристойная брань умаляет его достоинство. Мне в голову пришло, что Дарко решил и меня выжить из Желудёвого замка, для этого пошёл проверенным путём. Имитация или же реальные кражи. А что? Сработало с Акико, сработает и со мной, особенно, если учесть, насколько активно я защищал девушку и даже посмел обвинить его во лжи, так как был абсолютно уверен, что Аки не брала денег из его кошелька.

Глава 7

Минус один подозреваемый

— Неужели во всех древесно-рождённых семьях происходит такое? — спросила Рика, когда они остались одни с коррехидором.

— Что именно вы имеете в виду?

— Склоки, скрытая и переходящая в открытую неприязнь, слуги, которые всем сердцем ненавидят хозяев, и господа, что готовы сжить со свету слуг.

Вил пожал плечами.

— Глупо ограничивать семейные проблемы знатностью рода. Неприязнь и ссоры между родственниками встречаются во всех слоях общества. То же относится и к убийствам. Давайте к нему и вернёмся, — он заглянул в блокнот, — пока у меня вырисовывается такая картина. Обед закончился, и первой к господину Донгури пошла его супруга, леди Амиту сменил сын, уход которого совпал с приёмом лекарств от гипертонии, кои Сато подал без четверти или без десяти минут десять. Они оба говорят об одном и том же времени, что можно принять за установленный факт.

Рика кивнула. Пока всё, что говорил Вилохэд, совпадало с её собственными записями и воспоминаниями.

— Приняв лекарство, убитый посылает камердинера за дочерью, и те приходят вместе. Это тоже нам известно из двух источников, поэтому ставим плюсик, считая факт истинным. Предположим, — коррехидор побарабанил пальцами по ручке кресла, — разговор отца с дочерью занял минут десять-пятнадцать. И их прервало появление Дарко.

— Второе, прошу заметить, появление Дарко, — вставила чародейка, — нас же он уверял, что не заходил более к отцу.

— У меня складывается впечатление, что нам врут абсолютно все, — усмехнулся Вил, — поэтому и решил разделить всю известную нам информацию на истинную, сомнительную и ложную.

— Да, это сильно осложняет расследование. Не понимаю, с какой стати врать, если ты не убивал! Дурость какая-то получается.

— Не скажите, — возразил мужчина, — лгут не только преступники. Причин для утаивания или же искажения информации может быть великое множество: желание выглядеть лучше в собственных или же в чьих-то глазах (в данном случае — в наших с вами), — Вил чуть поклонился собеседнице, — сокрытие мелких грешков, никак не связанных с преступлением. В одном детективном романе описывалась ситуация, когда женщина, боясь, что у неё плохо напудрен носик, прятала от света лицо и вела себя столь подозрительно, что чуть было не угодила прямиком на скамью подсудимых. Так что нам с вами предстоит разгрести кучи лжи.

— Вам кто кажется самым подозрительным? — спросила чародейка.

— Пока сложно судить. У каждого Донгури имеются свои мотивы. И у камердинера тоже. В молодого барона верится с трудом, а вот в слуг, подворовывающих то, что плохо лежит, легко. Я могу сказать пока, кто мне кажется наименее подозрительным.

— Жена? — хитро блеснув глазами, спросила Рика.

— Нет, — качнул