Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская Страница 37

Наконец на возвышение поднялась фигура в белом. Это была Алисия. Она сняла маску, и ее бледное, красивое лицо показалось мне лицом падшего ангела. Она начала говорить. Ее голос, мелодичный и сильный, разносился под сводами зала, сплетая паутину лжи и ненависти. Она говорила о чистоте, о божественном порядке, о грехе знаний и о ведьме, что принесла болезнь.

Пока она говорила, я заметила, как один из ее помощников, человек с крысиным лицом, которого я раньше видела рядом с Артуром, подошел к столу, где сидели самые почетные гости, включая старого, седого мэра. Он нес поднос с бокалами.

— Эдвард, — прошептала я, — Смотри, тот, с подносом и вином.

Эдвард напрягся, его рука легла на эфес спрятанного под сюртуком кинжала.

— Жди сигнала, — бросил он Калебу, который стоял неподалеку, сливаясь с тенью. Калеб кивнул и выскользнул из зала.

Человек поставил бокалы перед гостями. Мэр, утомленный долгой речью, взял свой и поднес к губам.

— Сейчас, — прошептала я.

И в этот самый момент двери гильдии с грохотом распахнулись. В зал ворвались королевские гвардейцы во главе с Калебом.

— Именем Короля, вы все арестованы за участие в государственном заговоре! — прогремел голос Калеба.

В зале началась паника. Члены Ордена пытались бежать, но гвардейцы действовали быстро и слаженно. Алисия застыла на возвышении, ее лицо исказилось от ярости и неверия.

Эдвард уже стоял у стола почетных гостей. Он выхватил бокал из руки ошеломленного мэра.

— Не пейте! Есть большая вероятность, что это яд!

Я подбежала следом, в руках у меня была склянка с заранее приготовленным реактивом — простым раствором, который должен был изменить цвет при контакте с алкалоидами наперстянки.

— Позвольте, ваша светлость, — сказала я, обращаясь к мэру. Я взяла бокал, достала из кармана белый платок, смочила его вином и капнула реактив.

На глазах у всех ошеломленных гостей, включая нескольких членов Королевского Совета, которых Калеб предусмотрительно пригласил в качестве свидетелей, белая ткань в том месте, куда попала капля, окрасилась в яркий, зеленовато-желтый цвет.

— Сильнейший сердечный яд, — констатировала я.

Алисия издала яростный крик и попыталась бежать, но два гвардейца уже схватили ее. Ее прекрасное лицо исказилось от злобы.

— Ты все разрушила, ведьма! Все!

* * *

Когда последних заговорщиков уводили, в зале воцарилась тишина. Эдвард подошел ко мне. Он молча взял мою руку и крепко сжал. Затем он притянул меня к себе и обнял так сильно, что я едва могла дышать. Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая его запах, чувствуя силу его рук, и впервые за долгое время позволила себе расслабиться. Весь страх, все напряжение последних дней вылились в беззвучных слезах.

— Все кончено, Эмма, — прошептал он мне на ухо. — Мы их победили.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза. Его лицо было совсем близко, я видела в его темных глазах свое отражение.

— Я говорил, что война еще не окончена, — его губы тронула теплая, усталая улыбка. — Но теперь, кажется, можно объявить перемирие.

Он наклонился и поцеловал меня. На этот раз поцелуй был не страстным и требовательным, а нежным, глубоким и полным облегчения. Он был обещанием. Обещанием того, что самая темная ночь наконец-то закончилась, и впереди нас ждал рассвет. Битва с Орденом была выиграна, но я чувствовала, что наша с ними война только начинается и она будет долгой. Но в этом будущем было место не только борьбе, но и нашей любви.

Глава 28

Ночь после разоблачения Ордена не принесла облегчения, лишь звенящую, опустошенную тишину. Адреналин, державший меня на ногах последние несколько суток, схлынул, оставив после себя гулкую усталость и странное чувство нереальности происходящего. Мы победили. Эта мысль билась в висках, но я не могла до конца в нее поверить. Слишком долго я жила в ожидании удара, чтобы так просто принять тишину.

Мы вернулись в поместье Эдварда. Оно встретило нас теплом и запахом свежесваренного травяного чая, который тут же распорядилась приготовить предусмотрительная тётушка Элизабет. Калеб, отдав последние распоряжения своим людям, откланялся и исчез так же бесшумно, как и появился, оставив нас с Эдвардом одних в огромной гостиной.

Огонь в камине отбрасывал пляшущие тени на его лицо. Он снял сюртук, оставшись в белоснежной рубашке, расстегнутой у ворота. Я видела, как напряжены мышцы на его шее, как глубоко залегли тени под глазами. Эта ночь забрала у него не меньше сил, чем у меня. Он молча налил мне чашку дымящегося отвара и пододвинул ближе. Наши пальцы случайно соприкоснулись над столом. Легкое, мимолетное касание, от которого по моей коже пробежал электрический разряд, заставив все внутри замереть.

Я отдернула руку, словно обжегшись. Мое сердце, и без того работавшее на пределе, забилось с новой, бешеной силой. Тот поцелуй. Он стоял между нами невидимой стеной, одновременно разделяя и притягивая. Я не знала, как себя вести, что говорить. Был ли это минутный порыв, рожденный опасностью и облегчением? Или нечто большее?

«Глупости, Эмма, — твердил мой внутренний голос, — Ты для него ценный союзник, теперь «королевский консультант», диковинка из другого мира. А он — герцог, наместник, один из первых людей королевства. Между вами пропасть, которую не перепрыгнуть».

Но потом я вспоминала тепло его рук, глубину его взгляда, то, как он шептал мое имя… и вся моя логика рассыпалась в прах.

— Тебе нужно отдохнуть, — его голос, низкий и бархатный, вырвал меня из пучины сомнений. Он смотрел на меня так, словно читал каждую мою мысль, каждую эмоцию, проносившуюся на лице, — Ты выглядишь так, будто готова упасть.

— Странно, я чувствую себя так, будто могу свернуть горы, а потом уже упасть, — я попыталась пошутить, но голос прозвучал слабо.

— Я знаю, — он сделал полшага ко мне, и я снова почувствовала его запах, который теперь ассоциировался у меня с безопасностью, — Но все закончилось, Эмма. По крайней мере, эта битва выиграна.

Он протянул руку и осторожно коснулся моего лица, уже привычно убирая выбившуюся прядь волос. Его прикосновение было нежным, почти благоговейным. Я замерла, боясь дышать, чувствуя, как его тепло проникает сквозь кожу, разливаясь по всему телу.

— Я не знаю, как благодарить тебя, — прошептала я, — За все.

— Не нужно благодарности, — его большой палец медленно огладил мою щеку, — Я просто… не мог иначе. С того самого дня, когда увидел тебя, перепачканную грязью на дороге, но с огнем в глазах, я понял, что ты не такая, как все. Ты — буря. И я, кажется, попал в самый ее эпицентр.

Его