Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская Страница 36

— Лорд… лорд Рейвенвуд! Леди Эмма! Меня просили вам передать, что «Орден Чистоты» собирает сегодня ночью собрание.

За секунду лицо Эдварда из благодушного стало грозным.

— Передай Калебу, — коротко распорядился Эдвард, — Пусть следит, но не лезет на рожон.

— А мы что будем делать? — спросила я.

— А ты поедешь домой, и будем ждать вестей от меня и Калеба. Нам нужно приготовиться.

Мы оба знали, что эта война не окончена и «Орден» уже зашевелился. Оставалась ждать их следующего шага.

Глава 27

Воздух в моей временной лаборатории, казалось, застыл, стал плотным и тяжелым.

Я была приговорена к ожиданию, и это было худшей из пыток. Мое тело, привыкшее к непрерывному движению, бунтовало против вынужденного бездействия. Каждый нерв гудел от напряжения. Я пыталась сосредоточиться на работе, но мысли постоянно сбивались, ускользали, возвращаясь к Эдварду.

Я снова и снова прокручивала в голове наш последний поцелуй. Он не был похож на те робкие, целомудренные касания, о которых я читала в романах. Нет, он был требовательным, всепоглощающим, будто он пытался не просто поцеловать, а впитать меня в себя, оставить на моих губах свой нестираемый отпечаток. И, фантомное ощущение его губ, преследовало меня, заставляя сердце замирать, а щеки предательски вспыхивать.

«Соберись, Эмма, — мысленно приказывала я себе, в сотый раз проверяя показания на колбе с раствором, — Теперь ты королевский консультант по здравию, будь серьезнее».

— Вы снова витаете в облаках, леди Эмма, — голос Томаса, спокойный и ровный, вырвал меня из пучины размышлений. Он стоял у соседнего стола, аккуратно записывая что-то в журнал. — Если продолжите так пристально смотреть на эту колбу, она треснет от силы вашего взгляда.

Я виновато улыбнулась.

— Прости, Томас. Просто много мыслей. Я не могу сидеть сложа руки, пока они в опасности.

— Понимаю, — он отложил перо. — Но лорд Рейвенвуд ставит Вашу безопасность в приоритет. И, положа руку на сердце, здесь вы сейчас нужнее. Наша формула почти готова.

Он был прав, конечно. Но от этого не становилось легче. Тревога скреблась под ребрами, как голодный зверек. А что, если с ними что-то случится? Что, если Калеб просчитается? Что, если Эдвард… Я не смела даже додумать эту мысль до конца.

Внезапно в памяти всплыли слова из перехваченного у Ордена послания: «Ключ к правде в том, что она скрывает». А еще, что-то упоминалось о ядах. Правда, не помню в каком контексте. Но они считали, что имеют свои козыри.

Их оружие — страх, невежество, яд слухов. Яд…

Яд! Ну конечно! Это же так просто. Не грубая сила, а тихая, коварная отрава, которую можно выдать за «божью кару». Обвинить меня, разумеется. Сфабриковать доказательства. Но какой яд? В этом мире я еще не успела досконально изучить токсикологию, но моя память из прошлой жизни услужливо подбросила несколько вариантов.

Я вскочила и бросилась к своим немногочисленным уцелевшим книгам. Я искала упоминания о веществах, которые могли бы вызывать симптомы, похожие на болезнь, но действующие медленнее, избирательнее.

— Наперстянка, — пробормотала я, наткнувшись на изображение знакомого цветка с пурпурными колокольчиками. В малых дозах — лекарство для сердца. В больших — смертельный яд, вызывающий аритмию и остановку сердца. Симптомы можно списать на сердечный приступ, на «удар», как здесь говорили. Идеальное оружие для тайных убийц.

— Томас, — позвала я, и он тут же подошел. — Скажи, наперстянка растет в этих краях?

— Да, довольно распространена, — кивнул он. — Ее еще называют «ведьмиными перчатками». Считается ядовитой, но некоторые знахарки используют ее для сердечных отваров. Очень рискованно.

— Вот оно, — прошептала я.

Я рассказала Томасу о своих догадках, о том, что Орден может сделать, чтобы устранять неугодных, а вину свалить на меня и мои «ведьминские отвары».

Томас побледнел.

— Эмма, это очень серьезное обвинение. Для такого нужны доказательства.

— И я знаю, как их получить. Но для этого мне нужно быть там. На городском сборище завтра.

Эдвард и Калеб вернулись далеко за полночь. Они вошли в лабораторию бесшумно. Эдвард выглядел измотанным, под глазами залегли тени, но взгляд был острым и ясным.

— Они собираются в старой Гильдии Ткачей, на окраине города, — сразу начал Калеб, раскладывая на столе грубый план улиц. — Под предлогом благотворительного городского собрания для помощи пострадавшим от эпидемии. Это будет главное событие года. Прибудут представители из столицы. Они собираются объявить о создании «Комитета Народного Спасения» и, по сути, захватить власть в городе, опираясь на поддержку напуганных горожан.

— Отлично, — сказала я, и они оба удивленно посмотрели на меня, — Потому что я иду с вами.

— Исключено, — отрезал Эдвард, его брови сошлись на переносице, — Эмма, мы это уже обсуждали. Это не просто опасно, это самоубийственно.

— А сидеть здесь и ждать, пока меня снова обвинят, на этот раз в отравлениях, — это не самоубийственно? — парировала я, — Эдвард, я почти уверена, что их план — не просто речи. Они собираются отравить кого-то из видных горожан, возможно, самого мэра или судью, и свалить вину на меня. Я единственный человек, который сможет на месте опознать яд и найти противоядие, если потребуется.

Наступила долгая пауза. Эдвард смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. В его глазах боролись страх за меня и неохотное признание моей правоты. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Он хотел запереть меня в самой высокой башне и выставить у дверей сотню гвардейцев, я это знала. Но он также понимал, что моя логика имела смысл.

Эдвард медленно выдохнул, проводя рукой по лицу.

— Хорошо, — наконец произнес он, и это слово прозвучало как приговор. — Ты пойдешь. под видом служанки. И ни на шаг от меня не отойдешь. При малейшем намеке на опасность, Калеб уведет тебя через тайный ход.

Я кивнула, чувствуя, как по телу разливается ледяная решимость.

— Тогда нам нужно подготовиться.

Старое здание Гильдия Ткачей встретило нас полумраком и запахом пыли, смешанным с ароматом дешевых благовоний. Зал был полон людей, их лица были скрыты под простыми масками, какие надевают на карнавалах, но атмосфера здесь была далека от праздничной. Она была гнетущей, пропитанной фанатизмом и страхом. Я, одетая в простое темное платье служанки, с волосами, убранными под чепец, шла на шаг позади Эдварда, который также сменил свой герцогский камзол на скромный сюртук богатого горожанина.

Мы заняли место у стены, в тени колонны. Я внимательно осматривала зал, пытаясь уловить любую подозрительную деталь. Мой взгляд скользил по столам с угощениями, по графинам с вином. Наперстянка не имеет запаха и почти не имеет вкуса, особенно если смешать ее