Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль Страница 37

— Буду, — пообещала я. — Ой, да меня все равно скоро переселят поближе к твоей матушке.

— Мне казалось, ты попросила тетушку присмотреть за тобой.

— Она не согласится, — вздохнула я. — Вот уж кого я точно достала своим поведением. Так жаль…

— Но она согласилась, — возразил Гордей. — Я сам слышал, как тетушка просила оставить тебя под ее опекой.

Этого не может быть!

— Было бы замечательно, — выдохнула я. — Рядом с ней так спокойно…

Гордей хмыкнул.

— Ой, прости, — спохватилась я. — Это не означает, что твоя мама хуже, просто я совсем ее не знаю!

— Да все в порядке, — успокоил меня он. — Мне и самому порой не по себе рядом с родителями. Все же… положение обязывает.

— Ты поэтому уехал из дворца?

Пропадать, так с музыкой! Гордей сам позволил мне чувствовать себя свободнее. И я хочу знать, что за человек… мой жених.

— И поэтому тоже, — ответил он. — А ты знаешь, что во дворце есть еще одно место, куда не пускают посторонних?

— Еще одно? — рассмеялась я. — Мне казалось, здесь много таких мест.

— Еще одно, которое тебе понравится, — уточнил Гордей. — Зимний сад.

— О, правда?! — оживилась я.

— Похоже, у вас с матушкой есть кое-что общее. Тебе тоже нравятся растения. Хочешь, покажу ее оранжерею?

Вот чего у Гордея не отнять, так это умения мастерски менять тему разговора, избегая неудобных тем. И ведь знал, чем соблазнить!

— Не откажусь, если расскажешь что-нибудь о себе. — Я хитро улыбнулась. — Договорились?

Глава 31

Кажется, я впервые кокетничала с мужчиной столь откровенно. В предыдущей жизни я избегала романтических отношений, сосредоточившись на насущных проблемах. Получить образование, устроиться на работу, стать успешной — вот что меня волновало в первую очередь. Я мечтала выбраться из нищеты, избавиться от клейма детдомовской девчонки.

«Успеется», — думала я, наблюдая, как однокурсницы бегают на свидания. И в итоге вляпалась в отношения на недосягаемом для детдомовки уровне.

— Договорились, — согласился Гордей.

Я видела, что он не купился на мою хитрость. Впрочем, я просто шутила, предлагая эту «сделку». Но все же обрадовалась, что узнаю о женихе хоть что-то.

— Покажи руки, — внезапно попросил Гордей.

— Зачем? — удивилась я. — Все в порядке, правда. Я плакала не от боли.

— Покажи.

Он тщательно осмотрел каждый палец… и перецеловал их все. Я опять чуть слезу не пустила, так со мной еще никто не нежничал. Сдержалась, чтобы не раздражать Гордея.

— Прости за боль, — сказал он. — Не смог придумать ничего лучше.

— Да забудь, — отмахнулась я. — Мне не больно, честное слово. Спасибо, что спас от позора. О том, что я ничего не умею, все равно узнают, но хотя бы не в первый день знакомства с родителями.

— Они поняли, — вздохнул Гордей. — Теперь тебя не поставят в неловкое положение.

— Поняли… что ты специально… — растерялась я.

— Отец все видел.

— Ох…

— Не расстраивайся, Риша. Они ничего тебе не скажут, ни в чем не упрекнут. Так даже лучше, потому что тебя оставят в покое.

Честное слово, мужчины порой так глупы!

— Да при чем тут я! Теперь понятно, отчего отец так на тебя рассердился. Опять виновата я, а пострадаешь ты!

И выражение лица изумленного Гордея все же бесценно. Так и любовалась бы… Нет, не вечно — время от времени, чтобы это не вошло в привычку.

— Риша… А почему ты плакала?

Хороший вопрос. И, главное, своевременный. Ответить честно? Или притвориться глупенькой барышней?

— Стыдно мне было, — пробурчала я. — И тебя жаль. Как представила, что ты чувствуешь из-за этой крышки… Ой, всё! Кто-то прогулку обещал. Пойдем? Только… если матушка твоя не рассердится.

— Рассердится? — переспросил Гордей. Он так и пялился на меня, как на инопланетянку. Что, в общем-то, недалеко от истины. — Ты букет свой на столе видела? Матушка сама напомнила мне об оранжерее.

— А ты свободен? Не хочу, чтобы ты тратил…

— Замолчи, — попросил Гордей, прикрывая мне рот ладонью. — Иначе я решу, что ты — фея из сказки. Я не трачу на тебя свое драгоценное время. Я с удовольствием провожу его с тобой.

Интересно, какие у них тут сказки… Не думаю, что они дословно повторяют наши. Ведь те же феи — не сказочные существа. Или, может, правдивые истории из этого мира попали в наш… и стали сказками? Ведь если есть черные привратники, открывающие двери между мирами, то есть и… белые? Или светлые? И знает ли Гордей о существовании других миров?

— О чем задумалась? — поинтересовался Гордей, ведя меня по галерее, соединяющей дворец с оранжереей.

— О нас, — соврала я. Или нет, ведь мы — это и наше прошлое тоже. — Так чудно получается… Тебе нравится то, что я необычная, так?

— И это тоже, — кивнул он.

— Но и ты… необычный. Я ведь, и правда, не собиралась замуж. Эти игры… и вообще…

— Да. Паршиво выбирать жену не по любви. Это я запомнил, — усмехнулся Гордей. — Так чем я необычен? Тем, что потребовал поцелуй за молчание?

— Три поцелуя! И, конечно же, не из-за этого. Ты пытаешься меня понять, — сказала я. — Даже если делаешь неправильные выводы, после пытаешься разобраться. Ты умеешь извиняться.

— У меня полно недостатков, — буркнул Гордей.

Я его смутила? О, неужели! Он тоже умеет краснеть!

— У меня тоже, — улыбнулась я. — И если ты согласен мириться с ними, я тоже буду принимать тебя таким, какой ты есть.

— Мы пришли. — Гордей поднес ладонь к печати, похожей на ту, что я видела на калитке в Старом саду. — Надо будет попросить лэра Сапфируса, чтобы он настроил доступ и для тебя.

Зимний сад?!

Я думала, что увижу здесь обычные для оранжереи растения: алоэ, папоротники, рододендроны, фуксии, финики, кактусы. Однако, переступив порог, я попала в царство орхидей! Помещение, не уступающее размерами бальному залу дворца, утопало в цветах. Орхидеи свисали с потолка, как огромные разноцветные люстры. Они росли и на деревьях, и на камнях, и в корзинах… У меня голова закружилась не только от запаха и теплого влажного воздуха, но и от разнообразия красок.

Я никогда не видела столько орхидей! У нас есть известные орхидейные оранжереи — в Сингапуре, в Южной Америке… Но где я, а где Сингапур!

— Мне удалось тебя удивить, — сказал Гордей. — А обрадовать?

— Обрадовать? Да я на седьмом небе от счастья! — воскликнула я. — Как здесь красиво! Твоя матушка — волшебница!

Тут я сообразила, что сморозила глупость. Волшебница — синоним слова «ведьма».

— Ой, я хотела