Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс Страница 36

— Кай, у тебя слюнки, — одёрнула брата Хейвен.

Он улыбнулся, показав клыки:

— Ничего не могу поделать, сестра. Двигаются они великолепно.

Лицо Принцессы Огня оставалось маской безразличия, но, когда она скользнула взглядом к Каю, в её глазах мелькнул отблеск, не ускользнувший от Хейвен. Поговорить бы с братом позже. Их младшую уже заставляют идти под венец — Хейвен не потерпит, чтобы Кай подливал масла в драконийский огонь.

Аплодисменты оборвали мысли.

Прибыл Дом Диких.

Хейвен зааплодировала — намного живее, чем Алина, которая лишь лениво повторила жест со вздохом.

Во двор вошла Флора Хоторн, — и толпа разом стихла. Она была самой лесной плотью — живым воплощением чащи. Её платье, сотканное из листьев, шлейфом стекало по земле зелёным водопадом. Но взгляды приковывало не оно.

Бабочки.

Сотни.

Они сидели на ткани, рассыпанные по ней живыми драгоценностями; их хрупкие крылья придавали образу вспышки радужного света. Даже оленьи рога ветви были усыпаны ими — крошечными крылышками, трепещущими на живом троне. И вот, одним движением, Флора подняла руки.

Бабочки одновременно сорвались в воздух — взрыв цвета и движения. По арене прокатились изумлённые вздохи, когда стайки спиралями уходили вверх, ловя золотой свет и рассыпая его узорами, — пока не растворились в небе.

Когда последняя исчезла, Флора осталась стоять одна — всё в тех же листьях, с тихим удовлетворением на лице.

— Красиво, правда? — наклонилась Хейвен к принцессе Огня, хлопая в ладоши столь же безучастно.

Алина хмыкнула.

— У фэйри ведь есть магия? — спросила Хейвен.

— Есть, но она не такая, как у ведьм, — ответила Алина.

— Ах, то есть «одобренная» магия.

Алина не отвела взгляда от представления, но Хейвен отметила, как заострились её взгляд.

— Дело не в самой магии. Важно, как её используют.

— Вас не пугает, что они обладают такими способностями? — Хейвен повернулась к принцессе.

— Нет, — Алина фыркнула, равнодушная. — Ведьмы были куда сильнее — и посмотрите, что мы с ними сделали.

Хейвен кивнула задумчиво. Когда-то ведьмы были угрозой всем королевствам — силой, которую нельзя было игнорировать. Брак Хэдриана и Табиты стал удобным предлогом.

— И всё же не всегда страшнее всего «они», — сказала Алина, и Хейвен снова взглянула на неё. — Порой настоящие чудовища живут внутри наших стен.

…

Алина вынуждена была признать: ей смертельно скучно. Некоторые Дома показывали действительно цепляющие номера, но другие… другие заставляли клевать носом. К тому же кресло было ужасно неудобным. Уж неужели их семья, при всём богатстве, не могла заказать троны получше этих деревянных истязателей?

И тут — явился Дом Крыльев.

Алина выпрямилась, всякая вялость слетела.

Из всех королевств, собравшихся ради союза её брата с виверианской принцессой, сильнее всего её манили валькирийцы. Их парящие острова, подвешенные в небе, можно было достигнуть только на легендарных боевых конях — тварях столь сияющих и величественных, что, поговаривали, они ослепляют тех, кто осмелится глядеть слишком долго.

Островов было четыре — по сторонам света. С балкона своих покоев Алина в детстве часто смотрела на один из них — бледный силуэт на горизонте, чья беглая тень скользила по морю. Она грезила о воинах, живущих там, высоко над землёй, клятвенно защищающих мир внизу.

В Великую войну валькирийцы сражались не за завоевание, а за равновесие. Они не выбирали стороны — их предназначение было сдерживать разрушение, защищать невинных. А когда ведьм, наконец, истребили, они покинули поле брани с горьким презрением, проклиная королевства за лишнюю кровь.

Зачем же они пришли теперь? Возможно, увидели в этом браке начало нового. Возможно, впервые со времён войны они поверили в мир.

Дыхание Алины перехватило, когда в арену вошли первые кони.

Ничто им подобных она не видела: громадные — мощные, каждый сиял собственным цветом, словно выкован из кусков самого неба.

А затем всадники.

Дом Крыльев двигался единой линией; каждый воин — непохожий, и всё же — единый. Не было двух одинаковых: представлен каждый оттенок кожи, каждая фактура и цвет волос, — но у всех был один общий знак народа. Белые символы, словно звёздные созвездия, покрывали тела — узоры из белил, наносимые с момента «второго рождения». Даже лица несли эти знаки — шёпот языка, который Алине было не под силу понять.

И затем принцесса.

Она вошла последней, — и присутствие её невозможно было не заметить. Дикие кудри обрамляли резкую красоту лица; белые узоры на коже резко проступали на тёплом тоне. Она держалась как правитель — спина прямая, руки уверенно направляли коня.

Валькирийцы выстроились ровной линией; кони чеканили копытами сухую землю. Они смотрели на драконийского короля — неподвижные, несокрушимые.

Алина подалась вперёд, сердце стучало.

И вдруг принцесса встала на спину коня.

Один мягкий щелчек языка, и зверь послушался: под ней напряглись мощные мышцы, распахнулись огромные крылья. Их размах лишил Алину дыхания.

Полет ей был не чужд. Она выросла среди драконов — небо принадлежало им. Но, когда конь пошёл по кругу, крылья поймали поток, — из её груди вырвался вздох.

Это был иной полёт — дикий, необузданный. Принцесса ехала без седла и поводьев, пальцы лишь вплетались в густую гриву. И, на последнем рывке, конь взмыл в воздух.

Арена взорвалась аплодисментами.

Алина их не слышала.

Её взгляд не отрывался от фигуры в небе — от того, как принцесса правит стихийной силой так, словно рождена ветром. И правда ли, думала Алина, иначе — лететь на коне, а не на драконе?

В детстве она шептала молитвы Богу Солнца: забери меня, увези отсюда, перенеси через море — на остров в облаках. Годы шли; молитвы оставались без ответа.

В конце концов, она перестала просить.

— Хочешь фокус? — голос прозвучал совсем близко.

Алина дёрнулась, едва не подпрыгнув на месте: она так заслушалась, что не заметила, как Кай Блэкберн оказался за её спиной. Он наклонился, его дыхание коснулось мочки уха. Стоило ей чуть повернуться — и их губы почти соприкоснулись бы.

Жар пополз по шее.

— Даже не думай, — сухо бросила Хейвен.

Алина скользнула взглядом между ними, заинтригованная.

— Какой фокус? — спросила она.

Тёмные глаза Кая блеснули откровенным озорством.

— Мой конь быстрее, — прошептал он.

— Кай, не смей… — предупреждение Хейвен утонуло в поднявшейся суматохе. Прежде чем Алина успела опомниться, Кай сорвался с места.

И… прыгнул.

Дыхание у Алины перехватило. Рука сама рванулась вперёд, словно могла удержать его. Но было поздно. Она вскочила, кинулась к краю ложи — и замерла, готовая к худшему.

Кай падал.

И вдруг — будто зов пришёл из самой бездны — под ним взметнулся