Мой демон удачи - Саша Бездушная Страница 34

— Я знаю, где находятся губы, — оскорбился он.

— Ну так докажи.

Он доказал. Второй поцелуй был лучше. Медленнее. Глубже. Его руки нашли её талию, её пальцы запутались в его волосах, и звёзды над Эшмуном, кажется, стали ярче. Или это просто у них обоих закружилась голова.

— Так-то лучше, — прошептала Айша, когда они оторвались друг от друга. — Прогресс.

— У меня хороший учитель, — ответил он.

— У тебя ужасный учитель. Но ты милый, тебе идет быть неуклюжим.

— Демоны не бывают милыми.

— А ты бываешь. Ты — Гад. Ты вообще не вписываешься в демонические стандарты. Смирись.

Он смирился.

Их первая ночь случилась через две недели после первого поцелуя. В тот вечер они сидели у неё в доме, и дождь барабанил по крыше. В очаге горел огонь. Айша, как обычно, что-то рассказывала о соседке, которая решила приворожить кузнеца, но перепутала зелье и вместо любовного получила слабительное. Маззал смеялся, а потом вдруг перестал.

— Что? — спросила она.

— Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Как человек. — Я не знаю, возможно ли это вообще. Я демон, Айша. У меня нет души. Но если бы она у меня была, она принадлежала бы тебе.

Айша долго молчала. Её серые глаза, в которых плясали отблески огня, смотрели на него с нежностью и какой-то странной грустью.

— Ты дурак, — наконец сказала она. — Ты думаешь, у тебя нет души? Посмотри на себя. Ты сидишь в доме смертной травницы, ты перебирал со мной ромашку, ты смеёшься над моими дурацкими шутками, ты целуешься как неуклюжий подросток. У тебя самая настоящая душа, Гад.

Она встала, подошла к нему и взяла его за руку.

— И я тоже тебя люблю, — добавила она.

Он притянул её к себе. Огонь в очаге вспыхнул ярче, то ли от сквозняка, то ли от его эмоций, которые он больше не мог контролировать. Её губы были мягкими, её кожа пахла травами, её сердце билось так громко, что он слышал его сквозь шум дождя.

— Ты уверена? — спросил он, и его голос дрожал. — Я не человек...

— Я не могу быть уверена, Гад, — перебила она, улыбаясь. — Но мы разберёмся. Вместе. Как всегда.

Они разобрались. Неуклюже, нежно, со смехом и остановками, с шёпотом и прикосновениями. Он боялся навредить ей, ведь его сила, даже подавленная, была огромна. А она боялась, что он исчезнет. Демон, полюбивший смертную, звучало как начало трагедии. Но этой ночью трагедии не было. Были только они двое, дождь за окном и слова, которые он шептал ей в темноте:

— Ты — моя удача. В буквальном. Ты — единственное хорошее, что случилось со мной за все тысячелетия. Я откажусь от всего ради тебя.

— Я не хочу, чтобы ты отказывался, — ответила она, гладя его по волосам. — Я хочу, чтобы ты просто был со мной рядом.

Это обещание он выполнить не смог.

Месяц спустя в Эшмун явился Баал-Зебуб.

Он возник посреди ночи, когда Маззал был у Айши. Она спала, положив голову ему на плечо, а он лежал без сна, глядя в темноту и чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он знал, что этот момент настанет. Знал с самого начала.

Баал не стал стучать. Он просто материализовался посреди комнаты. Айша не проснулась. Он погрузил её в глубокий сон одним движением пальца.

— Маззал, — произнёс Баал, и его голос был полон ледяного презрения. — Ты должен был уничтожить этот город три месяца назад. Вместо этого я нахожу тебя в постели со смертной, на которую ты должен был воздействовать по нашему договору. Объяснись.

— Город не будет уничтожен, — Маззал осторожно высвободился из объятий Айши и встал. — Я передумал.

— Ты передумал? — Баал рассмеялся. Смех был похож на скрежет металла. — Ты — демон. Ты не можешь «передумать». Ты получил приказ. Ты должен его исполнить.

— Я не буду, — твёрдо сказал Маззал. — Эти люди не заслуживают гибели. Царь — возможно. Но не город. Не дети. Не она.

Баал перевёл взгляд на спящую Айшу. Его ноздри затрепетали, и он втянул воздух, так же, как много веков спустя будет втягивать воздух рядом с Варей.

— Так вот в чём дело, — произнёс он. — Ты влюбился. Демон, влюблённый в смертную. Как трогательно. И как отвратительно. Ты понимаешь, что это нарушение? Не просто неисполнение приказа — нарушение самой природы. Мы не любим, Маззал. Мы повелеваем. Мы уничтожаем. Мы внушаем страх. А ты ведешь себя, как человек!

— Может быть, — Маззал не отвёл взгляда. — Но я не трону этот город.

— Тогда Совет узнает о твоём предательстве, — Баал улыбнулся. — И ты будешь низвергнут. Лишён имени. Лишён силы. Превращён в падальщика. А она всё равно умрёт. Потому что город будет уничтожен мной. Но если ты передумаешь и исполнишь приказ сам, возможно, я забуду об этом разговоре.

— Нет.

— Подумай, — Баал шагнул ближе. — Ты потеряешь всё, а она умрёт в любом случае. Разница лишь в том, будешь ли ты тем, кто её убьёт, или тем, кто будет смотреть со стороны.

Маззал посмотрел на Айшу. Она спала, не зная, что её судьба решается в эту самую минуту. Её лицо было безмятежным, на губах застыла лёгкая улыбка. Ей, наверное, снилось что-то хорошее.

— Я не убью её, — сказал он. — И я не отдам город. Делай что хочешь. Доноси Совету. Низвергай. Но я не трону ни единого камня в Эшмуне.

Баал долго молчал. Затем кивнул, медленно, почти уважительно.

— Ты только что подписал себе приговор, Маззал. И ей тоже.

Он исчез. А через три дня Маззала призвали в Бездну на суд Совета.

Перед уходом он разбудил Айшу. Она открыла глаза, увидела его лицо и сразу всё поняла.

— Ты уходишь, — сказала она.

— Я должен, — он держал её за руки, не в силах отпустить. — Меня призывают. Если я не явлюсь, они придут сюда.