Любимая двойная попаданка - Дора Коуст Страница 34

Поменяв направление, я плыла настороженно. Здесь глубина была совсем иной, а по дну от любого касания завихрениями поднимался песок. Вероятно, под светом луны блестел именно он, но, когда я уже собиралась плыть обратно, впереди снова вспыхнул тот самый отсвет.

Подплыв ближе, я увидела лежащую на песке белую жемчужину. В отличие от своих сестер, которые я видела раньше, эта имела крупный размер и едва помещалась в руку.

Обрадованная своей находкой, я отправилась к кораблю. У левого борта меня уже искал Арсарван. Мы едва не столкнулись с ним лбами и вместе вынырнули на поверхность.

Слов не понадобилось. На его лице все и без того было написано.

— Просто я тоже хотела сделать тебе подарок, — покаялась я смиренно и показала ему жемчужину на раскрытой ладони.

Его взгляд переменился мгновенно. С лица будто сошла вся краска, а губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но слова так и не нашлись.

— Что-то не так? — спросила я настороженно, продолжая держать подарок над водой.

— Все так. Просто… Прости, я не умею принимать подарки, — произнес он с улыбкой и потянулся к жемчужине, но взгляд оставался растерянным.

Однако забрать подарок так просто я не дала.

— Ты станешь моим мужем, Арс? — спросила хитро, вновь раскрывая ладонь.

— Я уже твой муж, Мари, — ответил он, забирая жемчужину. — Как только мы вернемся, первым делом отправимся в храм Древних.

— Не к императрице? — спросила я удивленно.

— В ее силах развести нас с Татией официально, определить границы имущества каждого. — Подсадив меня в сетку, граф коснулся моих мокрых губ нежным поцелуем. — А я хочу, чтобы ты стала моей женой перед небом и людьми. Древние Боги, я уверен, дадут нам на это разрешение. Поднимай!

Последний приказ Арсарван отдал матросам. Сам же начал забираться по веревочной лестнице, так что на палубе мы оказались примерно в одно и то же время. Пока восторженный демон купался в груде найденных сокровищ, граф снова обернул меня одеялом и отнес в каюту.

На этот раз ноги я вернула себе с третьей попытки. Во мне было столько эмоций, что никак не удавалось успокоиться, но посмотреть, что же мы там нашли, хотелось очень даже, так что вскоре я уже сидела на кровати с ногами и…

Без одежды.

— Да что это такое! Русалки же, когда оборачивались, все в одежде были! — искренне возмущалась я, оплакивая уже второй комплект вещей.

Мы еще даже до земель орков не доплыли, а у меня уже остались одна рубашка и одни штаны. Сапоги тоже канули в лету, и если перед отплытием Арс купил мне запасную обувку к плащу, специально для гор, то сейчас мне предстояло ходить босой.

— Могу предложить свою одежду, — тихо посмеивался граф, доставая для меня сухую рубаху.

Пришлось брать и штаны, и ремень, которым я стянула все это безобразие. Выглядела я, конечно, как массовик-затейник. Особенно когда мне вручили мужские сапоги размеров эдак на пять больше, так что, появившись на палубе, я первым делом призвала кота к совести. Его бытовые заклинания хоть и имели свои нюансы, но, по крайней мере, работали.

Став выглядеть заметно приличнее, я присоединилась к разбору трофеев. За то время, пока нас не было, Бергамот, естественно, все присвоил себе.

Для инвентаризации, как он уверял.

Но мы люди нежадные, нам и половины хватит. В конце концов, у нас тут свадьба в ближайшее время наклевывалась, а такое торжество — это всегда большие расходы.

В общем, мы с котом торговались как в последний раз, пока Арсарвану это не надоело. Он приказал матросам перетаскать все в трюм, чтобы позднее интендант оценил особо дорогие предметы, среди которых были не только вазы, статуэтки из фарфора и ювелирные украшения, но и неизвестные жидкости в маленьких бутылочках.

Таких колбочек набрался целый сундук, но надписи на стекле давно стерлись.

Посетовав на несовершенства этого мира, я все-таки отправилась спать. Всем нужно было выспаться перед выгрузкой на берегу, которая предстояла нам утром. Как сказал Арс, на судне останется только треть команды, включая Лико, а остальные пойдут вместе с нами к оркам.

Шагнув в теплую каюту, я только сейчас сообразила, что Арсарван шел следом. То есть он тоже собирался спать здесь, а кровать у нас была одна.

Я замялась на пороге, ощущая себя девицей на выданье.

— Ну… я пойду спать в камбуз, — предложила я неуверенно, потеребив браслеты.

Усмехнувшись, Арс будто понял причину моего замешательства. Взяв за руку, он потянул меня на себя и закрыл дверь у меня за спиной.

Его потемневший взгляд обжигал.

Его ладонь была слишком горячей для прохладного морского воздуха, пробравшегося сквозь щели каюты. Казалось, он держит меня не за пальцы, а саму мою суть, не давая ей выскользнуть.

— Камбуз, говоришь? — тихо спросил он, а на губах мелькнула усмешка.

— А что? Там просторнее, — попыталась отшутиться я, но голос предательски дрожал.

Он сделал всего один шаг ко мне, и каюта будто захлопнулась вокруг нас. Стены съежились, потолок опустился, а воздух стал гуще. Я осталась наедине с его дыханием — тяжелым, горячим, обжигающим.

— Не отпущу, — сказал он просто.

И я знала, что не хочу, чтобы отпустил.

Когда его губы коснулись моих, все вокруг исчезло. Не стало корабельных досок, которые глухо поскрипывали под нами. Далекий шум волн больше не касался слуха. Все растворилось. Остались только Арсарван и жадный, резкий поцелуй, завладевающий мною без остатка.

Властный, но одновременно осторожный. Я прижималась к нему, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Одно неловкое движение, рубашка скользнула на пол и я коснулась спиной холодной двери. Он тут же поменялся со мной местами, быстрыми поцелуями осыпая мою шею.

— Мари, — шепнул он мне в волосы.

Мое имя в его устах говорило больше, чем бесконечное множество слов. Чувственная ласка пленила каждую букву, вибрацией отдаваясь в моем теле.

Я знала, что дальше не будет ни игры, ни случайностей. Для нас дороги назад не осталось, потому что вместе мы могли идти только вперед. Без него я свою жизнь уже не представляла.

Кровать была слишком узкой для нас двоих. Мы засмеялись, когда я чуть не свалилась на пол, а он придержал меня за талию, но смех быстро сменился тишиной.

В этой тишине было слышно, как гулко бьется мое сердце.

Я чувствовала его руки — сильные, уверенные, но бережные. Ладони будто заново рисовали мое тело, давая понять: «Ты настоящая, живая, моя». От этих прикосновений я таяла,