Главная проблема ректора космической академии - Алиса Линд Страница 34

– Это больше не понадобится, – прорычал, обнажая клыки. А у нее мурашки по коже волной и во рту пересохло – от страха напополам с предвкушением. – Мы пойдем вместе, – повторил настойчиво, – но прежде закрепим связь как надо!

Треск ворота оглушил сильнее раскатов грома, а затем под кожу вонзились волчьи клыки.

Глава 21

– Ньяа-а-ал!

Забилась в его руках перепуганная Дикарка, но дальше ждать он просто не мог. Яркие нити Связи расцвели под веками золотыми вспышками, и живой огонь хлынул в кровь, выжигая остатки контроля. Радостный вой зверя ударил по ушам, и невероятное чувство единения животного и человеческого «я» обрушилось на него сокрушающий лавиной. Эмоции пары из блеклых теней превратились в нечто осязаемое, и Ньял как никогда остро ощутил трепетание маленького сердечка. Его страх, отчаянье, боль и… желание.

Через силу, но разомкнул клыки, и тут же припал губами к изящному изгибу шеи, зализывая крохотные ранки. Урчание так и клокотало под горлом. Вот так! Больше никаких глупых догонялок за рыжей лисичкой, которая на самом деле просто трусит! Но он знает, как избавиться от глупостей, заполнивших хорошенькую головку. И самому попросить прощения за ошибку, чуть не стоившую им обоим жизни… Да, он ошибся, но лишь в том, что не прислушался к своему зверю раньше. Не поставил метку, которая бы позволила понимать свою пару как должно.

В паху ломило от возбуждения, и больше Ньял не собирался этого скрывать. Двинулся поцелуями выше, к открытым в быстром дыхании губам, и застонал от яркого всплеска желания, почувствовав юркий язычок, попытавшийся увернуться от его ласки. Не сбежит больше! Ярость, ещё недавно выжигавшая изнутри, превратилась в испепеляющий пожар страсти, который он слишком долго сдерживал. Запрещал себе сначала из-за гордыни, а потом и опасений испугать пару. Вздор! Она никогда не будет готова. Даже когда сама желает этого.

Запах спелой малины и душистого меда пропитал собой все вокруг. Он пробовал сладкие кубы снова и снова, уже не скрывая, чего хочет. Треск рубашки и протестующе-испуганный вскрик Дикарки прозвучали одновременно, в плечи вонзились острые коготки, но ослабли ровно в тот момент, когда он накрыл губами тугую ягодку соска.

– Нья-я-ял… – застонала, вздрагивая всем телом. – Шрамы…

Она способна думать о таких глупостях? Плохо же он старается!

– Не вижу их, – мягко сжал в ладонях упругие холмики груди. – Ты прекрасна.

И сладкий запах ответного желания задрожал в воздухе прозрачно-искристой пеленой. Какая чувствительная!

Пальцы нырнули под  пояс штанов, освобождая пленительные бедра. Между ними уже сочились капельки влаги – он чувствовал их аромат. Но не в силах оторваться от нежных холмиков ласкал и покусывал до тех пор, пока не услышал тихий стон. Прекрасней музыки не могло существовать!

Ладонь легко протиснулась между ослабших ножек, и он сам застонал, почувствовав пальцами мягкость коротких завитков. Его самочке сегодня не будет больно. Только очень и очень приятно… Он должен ей много удовольствия.

Дрожь катилась по телу короткими и частыми волнами, концентрируясь внизу живота и хватая за горло шелковой удавкой. Глория хотела, но не могла кричать – изо рта вырывались только короткие вздохи. Воздух едва попадал в легкие и тут же густел, превращаясь в дурманящий хмель. А когда между ног скользнули длинные пальцы и уверенно накрыли лоно… О, Боги, она же вся текла! Под мужчиной, только что кусавшим ее шею! Но боль исчезла так же внезапно, как появилась, стоило оборотню как зверю облизать место укуса. Страх, взращенный в ней с детства круто замешивался на любопытстве и ненормальном желании продолжить… Подождать еще немного… и она ждала каждого движения.

Оборотень мягко скользил пальцами между ног, не заставляя, а искушая попробовать. Ласкал чувствительное местечко так умело, что любая попытка отстраниться превращалась в крохотное движение навстречу. Бедра  разъезжались в стороны,  и внизу живота сладко вздрагивало и тянуло.  А еще очень хотелось большего… И от воспоминаний, какой мужчина без одежды, пальцы ломило  сорвать ее к демонам, обнажая идеальное тело. И, наверное, она бы так и поступила, пытаясь унять пожар, разгоревшийся внутри, но, отстранившись под ее разочарованный стон, Ньял сам сорвал с себя рубашку. А потом… Потом ноги очутились на его широких плечах.

– Нет! – взвизгнула, приходя в себя и пытаясь отползти к изголовью, но ее щиколотки уже попали в плен огромных ручищ. Оборотень вызывающе облизнул губы,  и Глория подавилась протестом. Он не станет… Не сделает этого!

– Хочу попробовать тебя всю.

От низкого урчания бросило в жар. Скулы и даже шея вспыхнули огнём, а место укуса приятно заныло. Синие глаза потемнели до черноты, откровенный взгляд облизнул от макушки до бесстыдно распахнутых бедер.

– Я не… Ам-н-н-н…

Глория подавилась новым вздохом, когда оборотень уверенно опустил голову между ее ног.  Раскрыл пальцами влажные насквозь складки и жадно припал к самому входу, глубоко проталкивая язык.

О, Боги! Она сейчас умрет! Сердце просто вывернет ребра и рассыплется на пылающие искры.  Вцепившись в снежные пряди, Глория не могла оторвать взгляда от того, что происходило внизу.

Ньял ласкал ее так самозабвенно. С таким довольным урчанием и наслаждением, что она чувствовала себя сахарной косточкой, попавшей в когти оголодавшего волка. И от этого кружилась голова.

И никакого омерзения, никакого желания ударить или сбежать. Напор умело сплетался с нежностью, и огромные ладони ласково гладили бедра, лишая всякой воли. А от развратной картины собственных, блестящих от мужской слюны сосков и бесстыдно закинутых и раскрытых ног, живот прихватывали крупные судороги удовольствия.

Они множились так быстро,  проникали в каждую клеточку, наполняя тело роем золотистых искорок, и после очередного откровенно пошлого поцелуя, приправленного восторженным урчанием, вдоль позвоночника прокатилась волна сокрушительного удовольствия. Выгнула тело и вырвала из горла протяжный крик, а потом подбросила куда-то вверх, разбивая сознания на солнечные пылинки.

Где-то послышался рокот, сверху придавило горячим, но Глорию качало на волнах первого в ее жизни наслаждения, настолько острого и волшебного, что из глаз текли слезы.

– Вкусная, – проурчал над ухом бархатный голос, – моя пар-р-ра… Тебе не будет больно.

Оглушенная новым ощущением, Глория не сразу поняла, что говорит Ньял. И с нетерпением встретила  поцелуй, обнимая за крепкую шею, но вдруг между ног толкнулось твердое.

Ее испуганный вскрик заглушили жадные губы, а попытка отстраниться закончилась крепкими объятьями. Но он же не поместится в ней! Просто порвет и… и внутри