Бури ярости - Изабелла Халиди Страница 33

им было необходимо использовать любые средства, необходимые для соблазнения наследного принца. От этого зависело само их будущее, потому что те, кого выбрали бы, чтобы провести с ним ночь, вполне могли стать следующей королевой, как только он взошел бы на трон. Единственным требованием для этого было бы, чтобы они носили его ребенка.

У Дуны не было намерений когда-либо ложиться в его постель, не говоря уже о том, чтобы забеременеть от мужчины. Но она действительно обнаружила, что ее недавно приобретенный навык особенно полезен в нынешней ситуации, в которой она оказалась.

Она начала двигаться, когда музыка окутала ее, ее разум расслабился, когда соблазнительная мелодия дразнила ее, заставляя подчиниться. Ее бедра покачивались, мантия следовала за движениями, как у послушной любовницы, слегка приоткрываясь, обнажая ее загорелую кожу и скудное нижнее белье.

Она чувствовала на себе взгляды, без сомнения зная, чей взгляд направлен на ее соблазнительное тело.

Я тебе покажу.

Ее веки поднялись, встретив горящий взгляд Фаиза, она намеренно избегала обжигающего взгляда Катала, притворяясь, что смотрела только на могущественного наследника.

Довольная улыбка появилась на приятном лице Фаиза, когда он наблюдал, как она танцевала перед ним, его взгляд скользил по ее обнаженной плоти, как у голодного зверя.

Ее внимание привлекло движение, оборвавшее тонкую нить обольщения, которую Дуна сплела вокруг нее. Ее любопытный взгляд скользнул вправо от Фаиза, где Лейла поглаживала крепкую ногу Катала, мужчину совершенно не волновали движения ее руки, как будто он не замечал, что она это делала.

Острый укол ревности пронзил ее грудь, потребность наказать взяла верх над здравым смыслом.

Она приблизилась к сидящему наследнику и устроилась между его раздвинутых ног, ее руки медленно касались его коленей, а пальцы скользили вверх по бедру.

— Дуна, — прорычал Катал, его лицо исказилось в глубокой гримасе, — Я разорву его на куски. Не играй со мной, женщина!

Она ухмыльнулась, усаживаясь на ногу Фаиза, ее правая рука покоилась на его груди, а другая исчезла в его мягких каштановых кудрях.

— Такая нетерпеливая, — пророкотал наследник, его пальцы скользнули вверх по ее бедру, заставляя кожу Дуны покрыться мурашками беспокойства, когда она притворилась, что наслаждалась его прикосновениями, в то время как ладонь Фаиза медленно приближалась к изгибу ее бедер.

Температура в комнате резко упала, свет потускнел, а на потолке появились густые тени. Вибрация прокатилась под подиумом и над ним.

Ее желудок скрутило узлом от дурных предчувствий, она отчетливо осознала смертельную игру, в которую играла. Возможно, она зашла слишком далеко.

Пришло время ей наконец положить конец этому фарсу.

— Ваше Высочество, — промурлыкала она, ее палец лениво описывал круги на груди наследника, — ваше присутствие ошеломляет. Мне нужно подышать свежим воздухом.

— Хм, — согласился он, его рука остановилась как раз перед тем, как коснуться ее бедер, — ты можешь идти. Но не задерживайся, моя милая, мы только начали.

Ни секунды не колеблясь, Дуна выпрямилась, отчаянно желая оказаться подальше от мужской орбиты, чтобы он не передумал и не заставил ее высиживать еще какую-нибудь тошнотворную ролевую игру.

Натянув на лицо фальшивую улыбку, она очень осторожно удалилась, решительно пройдя на широкую открытую террасу, примыкавшую к Приемной, и, найдя укромное местечко в углу, спряталась от посторонних глаз.

Она выдохнула, сдерживаемая ярость и разочарование из-за необходимости подвергать себя таким унизительным выходкам только для того, чтобы Мадир не застал ее освобождающейся от напряжения.

Что, возможно, беспокоило ее еще больше, так это ее нехарактерное поведение по отношению к Каталу. Дуна никогда не была ревнивицей, ей были безразличны такие абсурдные представления о привязанности, потому что если кто-то хотел заменить ее другой женщиной, то этому просто не суждено было сбыться. Зачем тратить энергию и время на мужчину, который не ценил ее по достоинству, а находил это в присутствии другой женщины?

Она покачала головой, устремив взгляд на Кровавую Луну, которая, казалось, только увеличилась с тех пор, как Дуна смотрела на нее в последний раз.

— Никогда… — она резко обернулась, ошеломленная этим голосом. — не думал я, что снова увижу твое лицо.

— Ваше Высочество, — Дуна быстро наклонила голову, ее шок постепенно проходил, когда она увидела, как принц Эдан направлялся к ней, — что вы здесь делаете? Я думала, ты уже вернулся в Скифию.

Он усмехнулся, его темно-каштановые локоны слегка колыхнулись от движения, когда он остановился рядом с ней. Облокотившись на балюстраду и подняв глаза к небу, он начал:

— Я не могу оставить мою дорогую сестру, Дуна. Она полна решимости оставаться здесь, пока не помирится с генералом. Что может оказаться бесполезным, если вы спросите меня.

Она осмелилась шагнуть к нему, напрягая слух в поисках дополнительной информации.

— Что ты имеешь в виду? Почему? Они кажутся настоящей парой.

Он приподнял густую бровь, внезапно переключив внимание на нее.

— А сейчас? Я считал тебя весьма наблюдательным типом, но, похоже, ошибся.

— Я не понимаю.

Он полностью повернулся к ней, опершись локтем о камень.

— Влюбленный мужчина желает убивать другого мужчину за то, что тот прикасается к женщине, которая ему не принадлежит.

Она сглотнула, опустив взгляд и играя с подолом своего халата.

— Влюбленный мужчина, — продолжал он, — мучает себя, пока его наконец не одолевает сон, из-за того, что он не может найти женщину, которая заблудилась в джунглях Бакара, в то время как моя сестра чахнет в одиночестве в своих комнатах.

Не зная, что сказать, Дуна молчала, в голове у нее крутились слова принца.

— Моя сестра — очень сложный человек, и как бы она мне ни была дорога, это единственное, чего я хотел бы, чтобы в ней было по-другому, — вздохнул он, выпрямляясь во весь свой устрашающий рост. — Она всегда была избалованной, с самого детства. Она привыкла получать то, что хочет, и не остановится ни перед чем, пока не добьется этого.

Он повернулся к приемной, избегая встречаться взглядом с Дуной.

— Я знаю Катала всю свою жизнь. Он благородный человек. Тот, за кого я бы отдал свою жизнь, если бы дело когда-нибудь дошло до выбора, кому из нас жить.

Он сделал шаг вперед, затем остановился, его лицо резко приблизилось к ее лицу.

— Ты должна играть в игры злых и жестоких, если хочешь выжить в этом жалком мире, солдат. Никогда не забывай об этом.

И, не сказав больше ни слова, зашагал обратно к празднеству, оставив ошарашенную Дуну позади.

Что, черт возьми, это было?

Она обхватила себя руками, когда прохладный ветерок пронесся по террасе, и снова посмотрела на Луну, словно ее тянуло к ней. Она уставилась на нее, не