Фейридейл - Вероника Ланцет Страница 32

Тогда почему веки такие тяжелые?

Почему…

Глава седьмая

Я резко открываю глаза и вижу, что в окно уже проникает утренний свет. Растерянно осматриваюсь, пытаясь понять, где нахожусь, но тут воспоминания прошлой ночи лавиной обрушиваются на меня.

Калеб.

Его странное поведение. То, как он гнался за мной под дождем…

Судорожно вздохнув, начинаю подниматься, но делаю это так резко, что голову простреливает боль, словно она вот-вот лопнет. Подношу руку ко лбу и натыкаюсь на повязку.

Я тут же вскакиваю с кровати, нахожу свою сумочку и достаю маленькое ручное зеркальце. Изучая свое отражение, я замечаю тени под глазами и неровное алое пятно, проступающее сквозь белую марлю.

Я упала.

Споткнулась, когда Калеб гнался за мной.

Я снова осматриваю хижину и, не увидев нигде Калеба, облегченно выдыхаю. Как только могу твердо держаться на ногах, подхожу к двери и запираю ее на задвижку.

Боже милостивый, что случилось?

Взглянув на наручные часы, я обнаруживаю, что уже восемь утра.

Я провела здесь всю ночь. Наедине с ним. И все это время была без сознания…

Когда в голове немного проясняется, я понимаю, что на мне другая одежда. Я опускаю взгляд на бежевое платье – одно из тех, которые купила вчера. Стоит мне пошевелиться, как новая боль пронзает все тело, в том числе и…

Паника овладевает мной.

Не раздумывая, стягиваю платье через голову, чтобы осмотреть себя.

Слезы наворачиваются на глаза, когда я провожу руками по груди и ребрам, морщась от каждого прикосновения к нежной коже. Все мое тело покрыто синяками.

Но не это самое страшное.

С трудом сглатываю, обнаружив, что на мне нет нижнего белья. Под платьем я полностью обнажена.

Но наибольший ужас вызывает вид запекшейся крови между бедер, стекающей струйками к колену. Я едва сдерживаю рыдания.

На ногах глубокие порезы и царапины, указывающие на борьбу.

Он… Неужели он…

Из меня вырывается пронзительный вопль, и я падаю на пол, сотрясаясь всем телом, здравый смысл покидает меня.

Не знаю, как долго так лежу, рыдая навзрыд, изливая все горе, которое скопилось в глубине души. Лишь спустя некоторое время понимаю, что мне нельзя здесь оставаться – вдруг Калеб вернется, вдруг снова попытается причинить мне боль.

От провалов в памяти все же есть некоторая польза – так я хотя бы не помню, что он со мной сделал. Но доказательства очевидны как божий день.

Он… изнасиловал меня.

От осознания этого к горлу подступает ком, и все же я должна быть сильной.

Я ведь еще жива, верно?

Кое-как отмывшись влажным полотенцем, снова надеваю платье, а потом хватаю сумочку, пакет с покупками и выхожу из хижины.

Только я открываю дверь, как мое внимание привлекает громкое мяуканье. Я оборачиваюсь и вижу черного котика с небольшим белым пятнышком.

– Ты… – Я быстро моргаю. – Мистер Мяу, это правда ты? – спрашиваю я, отлично понимая, как глупо себя веду. Конечно, это не может быть он. Но котенок настолько милый, что я на мгновение забываю о бедственном положении.

Наклонившись, я подзываю его поближе, и, к моему удивлению, он позволяет мне погладить его и взять на руки.

– Пойдешь со мной? – спрашиваю я, зная, что он не сможет ответить. И все же котенок прижимается мохнатой мордочкой к моей щеке, и я воспринимаю это как согласие. – Хороший малыш, – смеюсь я, несмотря на то что слезы все еще текут по щекам.

Прижав маленькое пушистое создание к груди, я плетусь обратно в город.

И пока бреду вперед, не переставая плакать, котик нежно мяукает мне на ухо. Будь он человеком, уверена, шептал бы мне слова утешения.

– Спасибо, – всхлипываю я. – Я сегодня немного не в себе, – признаюсь я, и он льнет еще ближе ко мне. – Наверное, ты не захочешь слушать о моих проблемах… Но мне так хочется уехать из этого проклятого города, забыть о его существовании, обо всех, кто живет здесь.

– Мяу, – тихо пищит он и облизывает мою щеку.

– Я могла бы взять тебя с собой. Думаю, мне удастся уговорить Эллисон оставить тебя у нас. Что скажешь?

– Мя-я-яу.

Я усмехаюсь, хотя мое лицо все еще искажено от боли.

– Расценю это как категорическое согласие.

Несмотря на языковой барьер, я благодарна котенку за то, что он рядом. Разговор с ним помогает мне отвлечься и не думать о том, что случилось прошлой ночью.

О том, что Калеб…

Проклятье, я ведь сама виновата, что села к нему в машину. Что доверилась ему, хотя никогда не должна была делать этого. И вот… Еще один мучительный стон срывается с моих губ, стоит мне вспомнить, что он сделал – что украл у меня. Я с трудом заставляю себя переставлять ноги, пока в моем сердце расцветает не похожая ни на что другое боль.

Как он мог? Как он мог так поступить со мной?

Я всегда представляла, что однажды влюблюсь в какого-нибудь мужчину и разделю с ним себя – свое тело и душу. А сейчас в моем сердце зияет дыра, после того как кто-то надругался надо мной, забрал то, что принадлежит не ему, а только мне.

Желудок сжимается, и мне становится дурно от того, что я считала Калеба привлекательным, что мечтала о его прикосновениях. Но не так. Не против моей воли, не против моего желания.

– Мур. – Мистер Мяу снова лижет мое лицо.

– Ты очень милый, Мистер Мяу, – воркую я, легонько поглаживая его по шерстке.

Затем, чтобы забыть о своих злоключениях, рассказываю ему о своей жизни дома, о работе и друзьях, о монахинях, которые меня вырастили.

Приятные воспоминания заставляют забыть о плохом.

Спустя, кажется, целую вечность я добираюсь до города, но не могу вспомнить, где живут Пирсы, и еще час брожу от дома к дому.

Наконец нахожу их особняк и стучусь.

– Если они закричат, не пугайся. Вики иногда так делает, – говорю я Мистеру Мяу.

Но стоит двери открыться, как котик вырывается из моих объятий и ныряет в кусты.

Я уже собираюсь повернуться и пойти за ним, но Вики меня окликает:

– А вот и наша потаскушка.

Я моргаю.

– Потаскушка? – выдавливаю из себя.

– Думаешь, мы не знаем, что ты не ночевала на Астор-Плейс? – усмехается Вики. – Черт знает, с кем ты шлялась, а теперь я должна принимать тебя в собственном доме. – Она снова усмехается, а потом плюет