Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро Страница 30

— Она не сущность, Полина, — твёрдо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Нельзя её так... шкатулкой. Душа уйти должна. Упокоится сама.

— Что же делать? — я чувствовала, как паника подступает к горлу.

Бурят на секунду задумался, а затем принюхался ко мне.

— Корень Авдотьи? — спросил он, и я кивнула. — Отломи кусок, положи Ольге в рот. Это вернёт ей силы, привяжет к телу. А с духом... с духом говорить надо. Обещать защиту ребёнку. Нет ничего сильнее материнского оберега. Только вот всё помутилось у неё от горя. Забыла она, как оберегать живое от зла. Проклятье старухи наложилось на её любовь, и она теперь не понимает, что убивает. Спасти хочет, забрав к себе.

— Григорий Захарович! — мой голос прозвучал резко, разбивая стеклянный звон призрачного наваждения. — Помогите своей матери! Говорите с ней! Она не понимает нас. Только боль свою чувствует...

Русаков вздрогнул и снова сделал шаг вперёд, протягивая руку, но не решаясь коснуться ледяной преграды.

— Мама... — голос мужчины сорвался, превратившись в хрип. — Посмотри на меня. Это я, Гриша. Твой маленький Гриша, которому ты пела про синюю птицу... Помнишь? У старого пруда, где цвели кувшинки... Ты обещала, что мы всегда будем вместе в этом доме. Но ушла... И оставила меня здесь одного.

Призрак женщины замер. Её лихорадочные движения прекратились, она медленно повернула голову к сыну. В её глазах, полных потустороннего тумана, на мгновение промелькнула искра узнавания, смешанная с невыносимым страданием.

— Гришенька?.. — прошелестела она, и этот звук был похож на шуршание сухих листьев. — Мой мальчик... Ты стал таким большим... Но здесь опасно. Марфа... она заберёт вас. Она выпьет ваши души, как выпила мою. Я должна спасти Оленьку. Лиза уже со мной, ей спокойно и больше не страшно...

— Нет, мама, послушай! — Григорий упал на колени перед кроватью сестры, одной рукой сжимая её безжизненную ладонь, а другую протягивая к призраку. — Не забирай её! Умоляю тебя, не лишай меня сестры. Ты думаешь, что спасаешь. Но ты убиваешь дочь прямо сейчас! Мы защитим её. Я клянусь тебе памятью отца и Лизы. Я больше не позволю бабушке властвовать над нами. Я вырос, мама. И смогу уберечь Ольгу здесь, на земле.

Я видела, как по щекам этого сурового, закрытого мужчины покатились слёзы. В этот момент он не был дворянином или хозяином положения. Это был просто осиротевший ребёнок, который так и не выплакал своё горе.

Пока он говорил, я быстро отломила кусочек корня Авдотьи. Его запах теперь казался мне самым живым и правильным ароматом в этом доме. Я осторожно разжала губы Ольги и положила горькую щепу ей на язык.

— Глотай, родная... живи, — шептала я, чувствуя, как от пальцев Жаргала, лежащих на моём плече, исходит ровное, уверенное тепло.

Затем я подняла взгляд на призрачную женщину.

— Посмотрите на меня! — властно произнесла я, вкладывая в слова всю силу православной веры и своего дара Стражницы. — Я — Полина Туманова. Та, кто видит скрытое и исправляет кривое. Даю вам слово: я остановлю проклятье Марфы. Мы найдём способ разорвать эти цепи. Ваша жертва не должна быть напрасной. Оставьте Ольгу нам. Дайте ей шанс прожить ту жизнь, которую отняли у вас. Любовь не должна убивать, она должна давать силы бороться!

Призрак матери задрожал. Её облик начал двоиться, то становясь чётким, почти осязаемым, то рассыпаясь на тысячи серебристых искр. Она переводила взгляд с меня на плачущего сына. И в её чертах проступало осознание того ужаса, который она чуть не совершила.

— Защити её... — выдохнула она, и в этом выдохе уже не было холода могилы, лишь бесконечная материнская мольба. — Обещай...

— Обещаю, — твёрдо ответила я.

Стена завибрировала. Призрачный свет начал меркнуть, медленно втягиваясь обратно в камень. Фигура женщины таяла, становясь прозрачной дымкой, пока окончательно не растворилась в воздухе. В ту же секунду Ольга на кровати судорожно вздохнула, и её ресницы дрогнули. Золотистая нить жизни, едва не оборвавшаяся минуту назад, вспыхнула ярче и надёжно закрепилась на груди девушки.

Морок исчез. В комнате стало пронзительно тихо. Лишь было слышно частое прерывистое дыхание Григория.

Глава 23

Рассвет за окнами спальни ещё не наступил, но удушливая тьма, казавшаяся бесконечной, начала рассеиваться. Морок истаял, оставив после себя лишь лёгкий запах озона. Стены дома Русаковых снова стали просто камнем и деревом, скрыв за собой призрачные видения иного мира.

Мы медленно приходили в себя, словно выныривали с большой глубины. Первым зашевелился Жаргал: он тяжело выдохнул и отнял руки от моих плеч, его лицо было бледным, но взгляд оставался ясным. Соколов, напротив, выглядел совершенно оглушённым и судорожно поправил мундир, стараясь вернуть себе служебную строгость.

В тишине комнаты раздался слабый шорох простыней. Ольга открыла глаза. Взгляд девушки, ещё затуманенный недавним сном, медленно скользил по нашим лицам. Она приподнялась на локтях, и на щеках сестры камергера проступил слабый, едва заметный румянец.

— Гришенька, братец... Что случилось? — её голос был тихим. — Ох, у меня так болит голова... и во рту какая-то невозможная горечь. Откуда здесь все эти люди? У меня снова был приступ?

Она обвела комнату недоумённым взглядом и вдруг, заметив застывшего у изножья кровати подполковника, вскрикнула от неожиданности. Смущение мгновенно окрасило лицо Оленьки, и она порывисто натянула одеяло до самого подбородка, пряча ночную сорочку.

— Арсений Николаевич? Вы... вы здесь? В такой час?

Я мысленно усмехнулась. Реакция Ольги была красноречивее любых слов. Похоже, мой начальник был вхож в этот дом и ранее. Подполковник Соколов внезапно залился густой краской, которая дошла до самых корней волос. Он неловко поклонился, едва не задев эфесом сабли столик с лекарствами.

— Оленька, душа моя, — выдохнул Русаков. Мужчина буквально рухнул на край кровати, осторожно перехватывая тонкие пальцы сестры своими ладонями. Григорий прижал руку Ольги к губам, согревая своим дыханием. Он будто ещё боялся, что она может обратиться в видение.

Камергер обернулся ко мне, и в его глазах я увидела немую безграничную благодарность.

— Познакомься, дорогая, это Полина Андреевна, вдова Александра Николаевича Туманова. Вы не были знакомы ранее. Полина Андреевна долгое время жила в своём имении под Лугой, восстанавливая здоровье после тяжкой болезни. Она привезла с собой то редкое средство, которое поставило её на ноги. Госпожа Туманова с радостью поделилась рецептом с нами и... спасла тебя.

Девушка распахнула глаза, и я в очередной раз невольно залюбовалась чертами Ольги Захаровны Русаковой. В слабом свете газовых ламп её изумрудные глаза в обрамлении огненно-рыжих локонов казались драгоценными камнями на фоне алебастрово-белой кожи.