Мой любимый Наставник + Бонус - Эва Лун Страница 3

Я провела по ним пальцем. Кожа в этих местах всё еще сохраняла едва уловимый, неестественный холодок. Тот самый холод, который я почувствовала, когда Кайден коснулся меня в гостиной.

Он не просто проверял, больно ли мне. За маской своего гнева и высокомерия, одним мимолетным прикосновением он вылечил мои раны своей магией, даже не сказав мне об этом.

Стон отчаяния вырвался из моего горла, и я снова упала на подушки, закрыв лицо руками. И как, скажите на милость, мне теперь смотреть на него за завтраком?!

Глава 3

Утро встретило меня предательски ярким солнцем, лучи которого безжалостно били в окно башни. Я собиралась целую вечность, расчесывая непослушные волосы так яростно, словно надеялась вычесать из головы все воспоминания о вчерашнем дне. И особенно о сегодняшнем сне.

От одной мысли о пепле, крыльях и запахе озона мои щеки снова начинали пылать.

«Просто веди себя естественно, — уговаривала я свое отражение в зеркале. — Ты его ученица. Он твой наставник. Он спас тебя от Инквизиции, подлечил синяки, а ты в ответ... просто скажешь спасибо и пойдешь на лекции».

План был гениален в своей простоте. Оставалось лишь незаметно покинуть наши общие покои.

Я приоткрыла дверь спальни. В гостиной было тихо. Камин не горел. Затаив дыхание, я на цыпочках двинулась к выходу, стараясь слиться с тенями и переступая так осторожно, словно пол был усеян спящими василисками. До спасительной двери оставалось всего три шага...

— Ты крадешься, как вороватый гоблин, Спарк, — раздался насмешливый, до дрожи знакомый голос.

Я споткнулась на ровном месте и резко обернулась.

Кайден сидел в глубоком кресле в самом темном углу комнаты. Одетый в безупречный, застегнутый на все пуговицы темный камзол с серебряной вышивкой, он выглядел так, будто не спал вовсе. Одна нога закинута на другую, в руках свернутый пергамент.

— Доброе утро, наставник, — пискнула я, чувствуя, как лицо заливает краской. Я изо всех сил старалась смотреть на его подбородок, воротник, куда угодно - только не в глаза и не на его руки.

Он поднялся с кресла с грацией крупного, опасного хищника и протянул мне пергамент.

— Твое новое расписание, — сухо произнес он. — Я внес некоторые коррективы. Из списка твоих факультативов убрана Боевая Практика, вместо нее добавлена Медитация и Контроль Потоков.

— Но... — начала было я.

— Это не обсуждается, — отрезал Кайден. — А теперь идем. Мы завтракаем вместе.

Я замерла, сжимая в руках свиток, и уставилась на него так, словно он только что предложил мне спрыгнуть с Астрономической башни.

— Завтракаем? Вместе? В общей трапезной? — мой голос сорвался. — Но... меня ждут Мей и Роуэн... И я вообще обычно ем очень быстро, на ходу... Вы же не ходите в студенческую столовую...

Я несла какую-то чушь, лихорадочно перебирая в голове отговорки. Сидеть с ним за одним столом после того смущения, которое я испытала вчера ночью? После этого сна, от которого у меня до сих пор подкашивались ноги?! Да я же куском подавлюсь!

Кайден склонил голову набок. Его глаза сузились.

— Отказы не принимаются, Элиана. Ты под моей опекой. После вчерашнего спектакля с лордом Вейном мне нужно ясно показать всей Академии, что ты находишься под моей личной, неотступной защитой.

Я открыла рот, чтобы возразить, но не нашла ни единой причины отказать. Он был прав. Вчера меня чуть не утащили в подвалы Инквизиции.

— Хорошо, — обреченно выдохнула я, опуская плечи.

Путь до трапезной походил на шествие на эшафот. Кайден шел рядом, не отставая ни на полшага. Его аура, властная и холодная, заставляла студентов в коридорах шарахаться в стороны и вжиматься в стены.

Но самое страшное началось, когда мы вошли в огромный зал трапезной. Гул сотен голосов, звон тарелок и смех оборвались в одну секунду. Словно кто-то накинул на зал заклинание немоты.

Студенты замерли с ложками у ртов. Преподаватели за главным столом удивленно переглянулись. Все смотрели только на нас: на грозного, внушающего ужас магистра де Валя и на меня - бледную, взъерошенную стипендиатку, семенящую рядом с ним.

Я заметила Роуэна у окна. Парень помахал мне рукой, но тут же поперхнулся тыквенным соком, заметив моего спутника, и поспешно отвел взгляд.

Игнорируя мертвую тишину, Кайден уверенно провел меня к небольшому свободному столику в стороне от шумных компаний. Он отодвинул стул, жестом веля мне сесть.

Передо мной тут же материализовалась тарелка с горячей овсянкой, политой медом, и кружка травяного чая. Перед Кайденом появилась изящная черная чашка с обжигающе-горячим, черным кофе.

Зал постепенно начал отмирать. Послышались осторожные шепотки, которые быстро переросли в гудящий улей. Нас обсуждали. Каждую деталь.

— Ешь, Спарк, — негромко приказал Кайден, делая грациозный глоток из своей чашки. — У тебя вид, словно ты собираешься упасть в обморок.

Я послушно взяла ложку. Руки подрагивали, и она тихо звякнула о край тарелки. Я заставила себя проглотить немного овсянки, но вкуса не чувствовала. Все мое внимание было приковано к мужчине напротив.

Кайден почти ничего не ел. Он отставил чашку, сцепил длинные пальцы в замок и оперся подбородком о руки. Его взгляд - тяжелый, глубокий, проницательный - остановился на моем лице.

Он не отрываясь смотрел на меня.

Я заерзала на стуле, чувствуя, как под этим задумчивым, изучающим взором мне становится невыносимо жарко. Кайден смотрел так, словно читал мои мысли. Словно пытался разглядеть на моем лице ответы на вопросы, которые я сама себе боялась задать.

В памяти предательски вспыхнула картинка из сна: его лицо в сантиметре от моего, запах пепла, его губы, скользящие по моей щеке...

Мои уши запылали. Я опустила голову, яростно размешивая несчастную кашу, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

«Он же эмпат, — в панике пронеслось в голове. — Наша связь... А что, если он прямо сейчас чувствует, о чем я думаю?!»

— Ты плохо спала сегодня? — внезапно разрезал тишину его низкий голос.

Ложка выскользнула из моих ослабевших пальцев и с плеском упала в тарелку, разбрызгав сладкую кашу.

Я резко вскинула голову. Кайден всё так же сверлил меня своим нечитаемым взглядом, но сейчас в уголках его губ притаилась едва заметная, почти дьявольская тень усмешки. И от этой усмешки мое сердце снова пустилось в