Сокровище Сиальских островов - Дора Коуст Страница 29

— Так твои, лялечка. Арс-то нарисовался вчера в ночи, всех нечесаных на ноги поднял и такую речь заварганил, ше мама не горюй. Честь по чести признался, ше не капитан больше и корыто это старое теперича твое. А я ше? Я и подтвердила. Так петух этот облезлый да Эрни в слезы ударились. Вот хто любитель сопли размазывать. Ше я тебе скажу: чем мужики старше, тем сентиментальнее.

— А сказала-то ты им что? — вернула я крылатую к насущным вопросам.

Мне бы и самой хотелось услышать, что именно Арс говорил. И самое главное, узнать, решил ли он остаться на «Морском Дьяволе».

Мне бы видеть его там не хотелось.

А впрочем, кому из команды отдать корабль, я начала думать еще вчера. Он ведь нужен был мне, только чтобы скрыться. Своей собственностью я его по-прежнему не считала.

— Как ше? Стоять и ждать. Благо деньжат у них много, фицкать есть ше, крайний улов знатный вышел. Кругом-бегом готовят корыто наше к следующему плаванью. Эрни снедью затаривается, Рич меню царапает и бурчит ше не по делу; матросы драят, ремонты ремонтируют и пьют.

— Пьют-то почему? — удивилась я.

— Так матросы ж. Им любой повод — повод, — усмехнулась морская свинка, перелетев с туалетного столика на кровать с явным намерением выспаться. Потоптавшись по покрывалу, она запрыгнула на подушку и там угнездилась. — Но коников не выкидывают, так ше не хипеши. Токма скажи мине, дите ты мое, и когда же ми тикаем?

— После свадьбы.

— Это-то я вже знаю. А свадьба у нас когда? — уточнила Роззи.

— Ответ на этот вопрос, думаю, откроется мне на завтраке.

К утренней трапезе сегодня слуги накрывали в большой столовой. Завтракали всей семьей мы здесь редко: для троих человек это помещение казалось неуютным, но, когда к нам приезжали родственники — в те редкие дни, когда их приглашали, — семейные завтраки, обеды и ужины проходили именно тут.

И тем страннее было видеть здесь кого-то чужого.

Пока чужого. Если отринуть все мгновенно возникшие мысли, этим утром даже создавалось впечатление, что мы все действительно могли бы быть семьей.

Меня будто посетило дежавю. Вот так, в такой компании, мы могли бы собираться, скажем, на семейных праздниках. Граф и графиня Эредит выступали бы в роли родителей для всех нас, ведь все мы фактически рано остались без родственников и являлись сиротами. А мы все: Рейнар, Татия, Арс и я — могли бы быть их воспитанниками и между собой друзьями.

Странная штука судьба, но именно она всех нас и свела.

Всех нас — это даже Арса, который, к моему глубокому сожалению, тоже здесь находился.

К тому моменту, как я появилась в большой столовой, тут собрались уже все приглашенные. Как хозяин дома, ар Риграф сидел во главе стола. По левую сторону от него расположилась его сестра. За ней — Арс, напротив которого сидела моя мама, а рядом с ней — на другом конце стола — отец. Пустовало же только одно место — по правую сторону от герцога.

При моем появлении все мужчины встали — отец был удивлен, а Татия и мама одарили меня искренними радостными улыбками.

Однако улыбка последней была натянутой. Они с отцом, видимо, все же надеялись, что мой побег состоялся. Вероятно, вчерашние события от обитателей дома герцог держал в секрете.

Что же делала в этот момент я? Проклинала Арса за его твердолобость. Проклинала мысленно, не имея возможности произнести ругательства вслух.

— Мы уже заждались тебя, душа моя, — произнес Рейнар, протянув мне руку.

Мне ничего не оставалось, как вложить свои пальцы в его ладонь. Приподняв мою кисть, он касался губами тыльной стороны ладони чуть дольше, чем это было положено этикетом.

Впрочем, игнорировать этикет, судя по всему, было его излюбленным занятием. Жестом указав слуге, что его помощь не нужна, он сам помог мне сесть.

Ждать начала завтрака не пришлось. Заняв свой стул, герцог сразу расправил салфетку и положил ее себе на колени, что и обозначало начало трапезы.

Однако мне кусок в горло не лез. Я остро ощущала на себе сверлящий взгляд пирата и искренне не понимала, что он здесь делает.

С какими намерениями он явился? Если передумал и все же собрался жениться на Татии — хорошо, но что-то мне подсказывало, что он решил подкинуть мне проблем.

Мой тщательно составленный план мог рассыпаться как карточный домик.

Когда первый голод был утолен, Рейнар ополовинил свою чашку с горьким напитком, а я так и не прикоснулась к еде, отец завел светскую беседу о погоде и урожаях.

Но ар Риграф намеревался заполнить неуютную паузу по-своему:

— Благодарю вас за столь любопытные факты, лорд, — обратился он к моему отцу, едва тот закончил рассказ о взаимосвязи дождей и урожая кукурузы. — С вашего позволения я хотел бы дать слово Арсарвану. Ему есть что нам сказать.

Сердце мое пропустило удар.

Уткнувшись в тарелку, внутренне дрожа от страха и злости, я боялась посмотреть на пирата. Боялась увидеть на его лице ответ на свой вопрос прежде, чем он его озвучит.

Но если палач уже занес топор, чья-то голова полетит однозначно.

— Благодарю, Ваша Светлость. Я действительно хотел сказать всем вам кое-что очень важное, — твердо и решительно звучал голос Арса. — Дело в том, что некоторое время назад я полюбил прекрасную девушку, но обстоятельства сложились так, что нам пришлось расстаться — казалось, что навсегда. Я был не достоин того, чтобы даже смотреть на нее. Сначала она показалась мне обычной, поверхностной, пустой, такой же, как другие леди, которых мне не посчастливилось встретить в своей жизни, но я ошибался. Сильная, смелая, упрямая, добрая и трудолюбивая. Я влюбился гораздо раньше, чем осознал свои чувства, но, даже осознав, боролся с ними, понимая, какая пропасть стоит между нами. Теперь этой пропасти нет. Благодаря Его Светлости я обрел титул, вернул имя своего рода и теперь могу дать этой девушке то, чего она действительно заслуживает. Я буду самым счастливым человеком, если вы станете моей женой, леди ар…

— Татия, поздравляю! — воскликнула я, от переизбытка чувств вскочив со своего места.

Стул за моей спиной с грохотом упал, но меня это не волновало. Я хлопала в ладоши как ненормальная и смотрела на красную от смущения девушку. Вслед за мной поздравлять сестру герцога стали и мои родители, искренне обрадовавшиеся случившемуся.

И только трое в этой комнате отчетливо понимали, чье имя рода